— Дориан, — шепчет она. — Наши гости прибывают.

— К ЧЁРТУ ИХ.

Мой позвоночник выгибается, когда начинается перемена.

Жилет становится моей первой жертвой. Он рвётся, вместе с остальной одеждой. Кости хрустят с влажными, намеренными щелчками.

— Я выебу тебя и в киску, шлюха, и в задницу, как ты и заслуживаешь.

Она задыхается от моих слов.

Но меня больше нет.

Есть только демон.

Сначала появляется змеевидный хвост. Он хлещет за мной, прежде чем обвиться вокруг её бедра с хищной точностью. Он скользит вверх между её ног, она задыхается, глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Её колени раздвигаются. Хвост вжимается в её щель.

Промокла для меня.

Ещё один рык вырывается:

— Моя.

Мой хвост вонзается — сначала быстро, проверяя податливость её тела. Я забываю, кто я, но лишь на миг.

В то же время из между моих зубов вырывается второй язык — длинный, чёрный, блестящий от потребности. Он ныряет вниз. Он голоден, жаден, ищет, пока не находит тот бутон удовольствия. Я принимаюсь лизать.

Она сладка словно зимний мёд.

Она вскрикивает, бёдра отрываются от кровати. Мой хвост вонзается глубже. Язык распластывается и лижет тесными, жестокими кругами, затем дёргается из стороны в сторону, пока она не начинает извиваться подо мной.

Она выгибается ко мне, дыхание поверхностно, глаза смотрят в мои.

— А если я захочу, чтобы зверь пожрал меня?

— Тогда он пожрёт…

УЭКСМУР

Фонари вспыхивают один за другим — яркие огни, застывшие в воздухе. Путь освещён.

Это трюк магии. Или алхимии. Или какой-то тайны, принадлежащей только Дориану Эшвуду.

Дураку.

В любом случае, признаю, зрелище поразительное, я бывал свидетелем пару раз, но определённо не такого. Новости из замка Эшвуд тревожны. Если Эшвуд падёт, за ним последует и Уэксмур.

Такова прекрасная загадка, с которой я сталкиваюсь, как и женщина в карете рядом с моей.

Мы едем в параллельном молчании — два судна, скользящие бок о бок по тёмному зеркалу моря. Её шторы частично задёрнуты, но я вижу её между ними — изящное запястье поправляет шпильку, изгиб горла, позолоченный свечным светом. Её платье из шёлка с вышивкой цвета завистливого изумруда, а я завидую ткани настолько, что хочу поглотить её. Сверкающие изумруды лежат на её обнажённой груди, приподнятой и присыпанной золотыми блёстками.

Она ни разу на меня не посмотрела.

Что, естественно, заставляет меня хотеть, чтобы она посмотрела.

Я откидываюсь на оконную раму и наклоняю голову — небрежно, распутно — та же поза, в которой я когда-то подкупал таможенников и обольщал герцогинь до нижнего белья в одном дыхании.

Но реакции нет.

Я знаю, она видит меня, эта маленькая дрянь.

Ветер доносит её запах — жасмин и пряности. Редкая смесь. Дорогая. Личная.

Наконец она поворачивается. Ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд.

Наши взгляды встречаются. И, чёрт возьми, мои яйца сжимаются. Она не мягкая, как многие лондонские фарфоровые куклы. За её красотой — сталь. Её глаза очень умны. Насторожены. Заинтригованы.

Но не впечатлены.

Это временная проблема.

Я сверкаю ей улыбкой — той самой, которая затащила меня в слишком многие спальни и вытащила из изрядного числа дуэлей.

— Скажите, все женщины Хоторн стреляют в мужчин на месте или Вы ждёте, пока они хотя бы потанцуют?

Она изгибает одну безупречную бровь.

— Зависит от мужчины. Некоторые заслуживают пулю.

Я усмехаюсь.

— У Вас есть при себе?

Она поднимает веер, раз постукивает им по губам и шепчет так громко, чтобы я услышал.

— Возможно, если Вы пересядете и проверите, то найдёте ответы, которые ищете.

Я откидываюсь назад, восхищённый, и мой член наполовину привстал.

Не просто красавица.

Её карета катится вперёд, вырываясь в лидеры между нами, но она бросает взгляд через плечо в последний раз. Одного этого взгляда достаточно, чтобы жар поднялся в моем животе.

И вот мой член поднимается ещё на дюйм.

Спаси меня Господь, я уже хочу её.

Но это не открытое море и я больше не просто пират с саблей и жаждой неприятностей.

Я герцог Уэксмур.

Фонари вспыхивают в последний раз, когда мы приближаемся к железным воротам Эшвуда. К замку, полному секретов и монстров.

Боже, надеюсь, она одна из них.

КЭТРИН

Руки Норы быстры, точны, почти суровы, когда она поправляет складки платья, разглаживая каждую морщинку и затягивая корсет так, что я не могу дышать.