Мои щёки, которым приходится признать тот же градиент красок, я отвожу взгляд от его стати и наношу ему свой полярный ответ, согретый его радужками, которые, догадываюсь, раскалены.

— Вы, должно быть, перепутали это слово с «вырвать», Дориан.

Джоанна покашливает храбрым смешком, который очень быстро отбивает её уважение к хозяину.

— Не хотите ли подержать мою дочь на руках, милорд?

— Нет, спасибо, моя дорогая, — отвечает он, следя коварным глазом за моей реакцией. — Какими бы очаровательными они ни были, миниатюрные женщины меня не интересуют.

Чувствуя, как моё волнение растёт перед этим двусмысленным намёком, Эстер цепляется пухлыми ручками за мою шею.

— Взаимность, похоже, имеет место, Дориан, — парирую я поцелуем в её курносый носик. — Но ничего страшного, правда, мой маленький воробушек? Тётя Эмилия будет иметь тебя только для себя.

— Тебе так идёт, — вздыхает Джоанна.

— Что именно?

— Быть матерью. Ты когда-нибудь станешь замечательной матерью. Не так ли, милорд?

Его полупрозрачные глаза скользят эзотерическим взглядом по моим рукам, занятым ласками ребёнка, прежде чем ответить неумолимо-насмешливым тоном.

— Ребёнок не может родить другого ребёнка. Позвольте ей сначала немного повзрослеть, Джоанна.

— У нас всего год разницы, Дориан, — язвлю я.

Рептилия ликует от моего гнева.

— Я говорил не о возрасте,min sommerfugl . А о зрелости.

— Ваша не больше, чем у новорождённого.

При этих словах я наклоняюсь к Эстер и шепчу достаточно громко, чтобы этот демон услышал:

— Я солгала, моя крошка, ты гораздо зрелее его. Но никому не говори, договорились?

Она чирикает в знак вечной клятвы. Я затем осыпаю её пухлую щёчку воздушными поцелуями, мой жест пристально рассматривается удивительно смягчившимся выражением моего опекуна. Затем, возвращая свою обычную холодность, он поворачивается к своей служанке. Всякие следы мимолётной слабости исчезли в его величественной жёсткости.

— Ваш дорогой супруг просил меня передать вам, что он вас ждёт. Поэтому я распорядился подать фиакр.

— Вы слишком добры, милорд. Я сейчас.

— Могу ли я подержать её ещё немного? — лепечет она, протягивая руки.

— В самом деле, — отвечает он, пожимая плечами. Я, конечно, не так мил, как его мать, но…

Она протягивает руки, чтобы забрать своё потомство, я прижимаю её к себе чуть крепче.

— Хм, не знаю, — жеманничаю я. — Я могла бы соблазниться и оставить её.

— Поверь мне, — смеётся она, — ты вернёшь её мне после первой же смены пелёнок. У этой барышни, возможно, и есть зрелость, но с чистотой у неё пока проблемы.

— И вот я снова в игре, — ликует Дориан.

Я закатываю глаза и нехотя возвращаю ребёнка подруге, не преминув подарить последнюю лесть её очаровательной мордашке.

— Куда вы направляетесь? — с любопытством осведомляюсь я.

— К брадобрею. Энтони давно там не был. Не после того, как потерял своего друга Суини Тодда, упокой Господи его душу. Мне пришлось шантажировать его своими поцелуями, чтобы заставить сбрить эту ужасную бороду.

Я на мгновение напрягаюсь, моя непроизвольная реакция тотчас смягчается безмолвной угрозой Дориана. Перед смертью Суини Тодд попросил его ничего не рассказывать об их родстве с ней. И я тоже намерена уважать это. Это причинило бы ей слишком много страданий, а в этом особняке и так их достаточно.

— Я и не знала, что ты умеешь манипулировать, — шучу я.

— Брак, Эмилия. Лучшая сцена в мире, чтобы развить этот навык. Ты тоже когда-нибудь это узнаешь.

— О, моей кузине не нужно такое обручальное кольцо, моя дорогая Джоанна, — вмешивается граф. — Она уже преуспевает в этом искусстве, и самым изысканным образом.

Я поворачиваюсь к нему, набрасывая озорную улыбку.

— В самом деле, у меня был хороший учитель.

Его рот становится моим равным.

— Лучший из возможных.

— В таком случае, — продолжает Джоанна, — желаю тебе найти мужа, достойного тебя. В противном случае эта брачная сцена может оказаться для тебя весьма скучной.

Я касаюсь спинки Эстер, занятой тем, что она тиранит волосы своей матери. Хотя я и могу желать когда-нибудь выйти замуж и родить ребёнка, я, возможно, никогда не познаю счастья своей подруги. Птица и бабочка могут лететь вместе какое-то время, но там, где соловей парит в небесах, крылья последней всегда будут оставаться ближе к земле. Там, где ползает некая рептилия, занятая тем, что обвивается вокруг моего существования.

— Обещаю, что постараюсь найти его, где бы он ни обитал.

Карие глаза моей подруги совершают быстрый перелёт между мной и моим опекуном, прежде чем прищуриться от озорства.

— Кто знает, возможно, тебе не придётся ждать слишком долго?

Ошеломлённая, я сдерживаю себя, чтобы не сморщиться от этого отвратительного намёка, который тем не менее разливает свой мёд в моём горле, парализованном моим смятением. Разумеется, я испытываю более чем абсурдное желание и привязанность к этому мужчине, но стать его женой и родить ему детей…