— Имя и фамилия?

— Сигварт Морозов…

— Дата рождения?

— Двенадцатое марта две тысячи триста девяносто шестого года.

— Место рождения?

— Новая Аркона, Аркто-Пацифика.

— Бортовой номер капсулы?

— Не знаю. Она разрушилась в воздухе.

— Обстоятельства высадки в Единстве…

Стандартные вопросы, ответы на которые были им наверняка и так известны. Биография, хронология, маршрут от места посадки до фригольда. Я отвечал ровно, но без лишних подробностей о Белом Дьяволе и прочих «странностях». Контрразведчик спокойно все фиксировал, а вот женщина вскоре начала задавать вопросы поинтереснее:

— Когда вы обнаружили возможность манипуляции А-энергетическими конструкциями без стигмата?

— Как впервые проявилась аномальная способность к управляемой инкарнации?

— При каких обстоятельствах был активирован нейрокогитор?

— Где и каким образом вы приобрели Руну Ложного Стигмата?

— Какие контакты вы имели с кел-существами или Восходящими высших рангов?

— От кого вы узнали о существовании Авроры Мартинс?

На все эти вопросы я спокойно отвечал:

— Вся эта информация является сверхсекретной и будет изложена лично координатору Авроре Мартинс. Требую немедленно сообщить ей!

— У вас была возможность изложить все координатору Рашидову. У него альфа-уровень доступа проекта «Космо».

— Я имею основания ему не доверять. Повторяю — речь идет об информации, жизненно важной как для Колонии Альфа, так и для проекта «Космо»! Но доступ к ней получит только координатор Мартинс!

Мои требования их как будто не удивили и вообще словно пропускались мимо ушей. Я даже начал ощущать некое отчаяние — мы ходили по кругу с небольшими вариациями. Специалисты Альфы спокойно фиксировали мои ответы, замеряли реакцию организма, задавали вопросы снова, уточняли подробности…

Затем… после четырех часов бесполезной болтовни с повторяющимися вопросами меня начали допрашивать по-другому. Нет, пытать или психологически давить не стали, у цивилизованных землян имелись иные, куда более действенные способы. После холодного укола в сгиб руки я ощутил мягкое обволакивающее тепло, мир дрогнул, мысли начали путаться, а Скай сообщила, что нам ввели неизвестный препарат из семейства тех, что в просторечии назывались «сывороткой правды». Секретная земная фармакология достигла высот, и сопротивляться ей не мог даже усиленный организм серебряного Восходящего. Штука оказалась страшной — волевые центры будто отключились, мозги превратились в теплый, плавающий в эйфории кисель, а слова полились сами собой.

К счастью, у меня имелась Скай и Печати Тайны. Даже в таком состоянии она четко контролировала мой организм, вызывая спазм голосовых связок в момент, когда мы оказывались в опасной зоне. А сами Печати Тайны работали так, что при насильственном вторжении в защищенные воспоминания срабатывала Печать Забвения, временно стирающая необходимый участок. Его можно было восстановить по специальному ключу-команде — и моя помощница утверждала, что это в целом безопасно, но в деле мы их еще толком не испытывали. Даже Палач побоялась трогать эти закладки, видимо, опасаясь полного обнуления сознания — Печать Тайны могла скрывать любые сюрпризы.

— Повторяю вопрос: когда вы впервые использовали управляемую инкарнацию?

— После смерти в каньоне, во время рейда на Червей.

— Второй раз?

— В аванпосте Наблюдателя, после сканирования…

Я слышал свой собственный голос — вялый, монотонный, то и дело прерываемый хриплыми спазмами — и не мог его остановить. Защитить всю информацию невозможно, это означает полную потерю памяти, мы еще со времен выхода в Вечность ограничились запечатыванием критических участков — тех, где речь шла о тайных планах, встречах и словах, что могли, как сказал бы Белый Дьявол, «перевернуть сферы». Функционерам Альфы незачем было знать о моих визитах в Вечность, разговорах с Хитрейшим, о планах Тысячи и предложении Ордена — эта информация предназначалась для Авроры. А инкарнация и прочие загадки моего прошлого — пожалуйста, не подавитесь… Я и сам был бы рад узнать ответ.

— Когда и каким образом активировал нейрокогитора…

— Она всегда… Не… Не помню…

Белая, звенящая пустота. Ответ был спрятан под Печатью — и аккуратно вырезан. Тайны Истинных — не для простых смертных.

— Кто дал тебе маскирующий стигмат?

Я уже не помнил. Понимал лишь, что помнил когда-то, но все попытки вспомнить проваливались в мучительную пустоту. Но я знал также, что смогу — когда это будет необходимо.

Были и иные вопросы.

Фригольд. Максвелл. Кассиди. Мое Восхождение. Содержимое Скрижали. Травинка. Росток и Черви. Путь в Альфу. И прочее — практически вся моя жизнь была вывернута и тщательно запротоколирована людьми с равнодушными лицами. Допрос длился, по данным Скай, больше четырех часов, и, когда он закончился, я искренне ненавидел своих мучителей. После того, как химия начала отпускать, меня начало трясти, во рту появился металлический привкус, глаза резало. И мне так и не дали сходить в туалет — видимо, специально, хотя как раз это было меньшим из зол.

От лежака так и не отстегнули, опять ввели что-то внутривенно, и я снова отрубился. Чтобы очнуться в гипнотическом, расслоившемся на полупрозрачные слои мире. Передо мной сияла чужая Скрижаль, вспыхивали чужие Руны, в разум ввинчивался чужой разум — у Альфы, помимо земных технологий, нашелся мощный ментал, который хотел переворошить мой разум.

Это было пострашнее сыворотки правды.Мне снова задавали вопросы — методично, безжалостно, возвращаясь к одним и тем же темам снова и снова, подходя с разных сторон, пытаясь нащупать брешь.