— Пошли, Иван Иванович, в ресторан поужинаем, только не пей много, а то завтра рано вставать, на рейс нельзя опоздать, — сказал инструктор после ухода директора.

В ресторане Ваня тоже был впервые, его все удивляло: и яркие люстры, и оркестр, и швейцар у дверей.

За ужином Полежаев разрешил депутату выпить сто пятьдесят граммов водки. Ваня просил еще, но Валерий Иванович не позволил. Но хитрый коряк улучил момент, когда сосед пошел в туалет, сбегал в буфет и выпил еще двести граммов.

После ужина инструктор отвел депутата в номер и уложил спать, а сам пошел к себе.

Ваня спать не хотел, ему хотелось еще водки, и он вышел в коридор. Там он встретил двух корячек из ансамбля «Мэнго» и пригласил девушек к себе. Одна назвала себя Валей, а другая Олей. Покурили, поговорили, а потом гостьи принесли бутылку коньяка и «Советское шампанское».

...Рано утром Валерий Иванович зашел в номер Кайнына, но оленевода там не оказалось. На столе стояли пустые бутылки и остатки закуски. В кровати спала какая-то девица с узкими глазами. Инструктор разбудил ее и спросил:

— А где Ваня?

— Так он с Олей вчера вечером уехал к корякам, которые в Паратунке живут.

— Как уехал?! Ему же сейчас на самолет. Мне Малинин голову оторвет! — схватился за голову инструктор, которому сделалось не по себе.

В это время зашел водитель председателя облисполкома Турченков Виктор, который сказал:

— Я за депутатом Кайныном. Игорь Николаевич его в машине ждет. Самолет на Москву по расписанию.

— А Кайнына нет. Уехал.

— Как уехал? Вы что, шутите? Он же в Москву на сессию должен лететь.

— Собирайся, покажешь, где живут коряки, к которым Иван уехал, да побыстрей, не копайся, — приказал инструктор Вале.

Когда Малинину сообщили, что Кайнын потерялся, председателя чуть кондрашка не хватил:

— Вы что, с ума все посходили? Это же дело государственной важности! Как я в Москве без Кайнына появлюсь? С меня три шкуры спустят. Поехали искать его.

Ивана Ивановича нашли в обществе коряков в Паратунке. Депутат всю ночь пропьянствовал и лыка не вязал. Малинин позвонил начальнику аэропорта и приказал задержать утренний рейс на Москву. Ваню погрузили в черную «Волгу» и, как важную персону, доставили к трапу самолета.

Полежаев передал депутата Малинину с рук на руки в прямом смысле этих слов. Кайнына затащили в салон лайнера, и он проспал в кресле до самой Москвы. Самолет опоздал с прибытием на два часа.

Игорь Николаевич на такси привез оленевода в гостиницу «Ленинградская», где для них был забронирован двухместный номер люкс. Председатель облисполкома мог бы поселиться отдельно, но нужно было приглядывать за депутатом Корякии, чтобы тот куда-нибудь не сбежал и не напился. Поэтому Малинин вынужден был терпеть беспокойного соседа.

Депутаты с дороги немного повалялись на кроватях, потом пообедали в ресторане, затем устроили послеобеденный отдых, так как завтра на сессию Верховного Совета нужно было явиться бодрыми и деятельными.

Вечером Малинин проснулся и обнаружил, что соседа в комнате нет. Посмотрел в ванной, вышел на балкон, выглянул в коридор — Вани нигде не было. Его и след простыл. Искать в Москве сбежавшего аборигена с Камчатки было делом бесполезным, а потому Игорь Николаевич решил поработать над текстом выступления.

А Кайнын тем временем пошел искать магазин. Он ходил вокруг гостиницы по кругу, удивлялся, почему так много людей, которые галдят, как вороны, куда-то торопятся, словно опаздывают на забой оленей. Наконец Иван нашел то, что искал, прочитав светящуюся неоновую вывеску «АСТРОНОМ», и твердым шагом заступил за порог. Его интересовали спиртные напитки, поэтому он не без труда нашел водочный отдел и подошел к прилавку. Ваня прищуренным хитрым взглядом зыркнул на продавца и показал пальцем на бутылку водки. Дородная продавщица Полина Ивановна подумала, что перед ней чукча, да к тому же еще немой, спрашивает стоимость товара, а поэтому показала покупателю три пальца, мол, три рубля.

— Я луски понимаю, скаси на словах, сикоко стоит.

— Три, — коротко без лишних слов ответила продавец и подала покупателю бутылку водки, а сама подумала: «Не немой, говорит, как японец, но не самурай, а похож на чукчу!»

Ваня вынул из кармана три купюры по сто рублей, положил их на прилавок, взял водку и направился к выходу.

Полина Ивановна слегка опешила. «Может, больной или контуженный», — подумала она, а потом крикнула:

— Товарищ, товарищ, подождите, — но того уже Митькой звали. Выйдя из магазина, Ваня пошел искать гостиницу, но в толпе москвичей заблудился и опять стал ходить по кругу.