В конце концов ему это надоело. Он сел на бордюр, вытащил из кармана бутылку водки, зубами отодрал жестяную пробку и стал пить из горлышка. Выпить успел лишь половину по той причине, что к нему подошел постовой и строго сказал:

— Гражданин, в общественном месте распивать спиртные напитки нельзя!

— Посему? — поинтересовался Ваня, оторвав губы от горлышка.

— Вы что, из тундры сбежали?

— Из тундла.

— Шутить вздумали? — Но тут милиционер, присмотревшись, увидел, что перед ним не то чукча, не то китаец, и продолжил: — Предъявите ваши документы, а потом пройдем в милицию — заплатите штраф!

Иван вытащил из нагрудного кармана пиджака удостоверение депутата Верховного Совета.

Постовой взял книжечку темно-вишневого цвета, посветил фонариком, после чего глаза его от удивления полезли под козырек форменной фуражки. Он козырнул нарушителю и отдал ему удостоверение:

— Прошу прощения, Иван Иванович! Вы могли бы и дома спокойно выпить. А то тут хулиганов полно, могут пристать!

— А посему у тебя фолма селая, не такая, как у солдат?

— Так я же милиционер, а не военный.

— А се ты тогда сдесь делаесь?

— За порядком слежу, а вам куда надо?

— Заблудился я, однако, никак гостиниса не найду.

— А как название гостиницы?

— Не снаю, сабыл. Ленин там просывал.

— «Ленинградская»?

— Тосно, сласу не выговолис!

— Пойдемте, я вас провожу!

— Поели, водку только допью.

— Может, дома допьете?

— Мосно и дома, надо Малинина угостить.

— А это кто такой?

— Больсой насяльник, однако! Самый главный на Камсатке.

Постовой довел странного депутата до дверей номера и сдал «насяльнику Камсатки».

Малинин отобрал у Кайнына недопитую бутылку водки, поставил ее в холодильник, а потом пожурил соседа:

— Ваня! Нам завтра на заседание, а ты пьешь...

— Плосплюсь, завтла как огульсик буду! Иголь Николаевись, дай саймы денег.

— Ваня, ты же командировочные получил, когда успел потратить?

— Са водку отдал. Осень водка в Москве дологая, как за гланисей!

— А ты что, за границей был?

— Не был. Скасали.

— Кто сказал?

— Мэнги Валя и Оля.

— И сколько же ты за водку отдал?

— Плодавец скасала тли, я вытасил тли бумаски с Лениным и отдал ей.

— Ты что, за бутылку водки триста рублей заплатил? Она же три рубля стоит!

— И я говолю — долого веяли, пойду, однако, сдаси сабелу.

— Куда ты пойдешь? Уже поздно. А там тебя только и ждут!

— Конесно, сдут, стобы сдаси отдать, думают: «А-я-яй, засем селовеку сдаси не дали?»

— Сколько тебе денег надо?

— Да сколько дас.

— На вот пятьсот рублей на расходы, но только не на водку.

— Холосо. Одеколон куплю. Пойду са сдасей.

— Ты хоть магазин помнишь?

— Помню, там высоко «астлоном» написано.

— Знаю, знаю, это рядом за углом, на вывеске буква «Г» не горит. Мне идти не хочется, а ты опять заблудишься.

Малинин, видя, что оленевода силой не удержишь, позвонил администратору:

— Это председатель Камчатского облисполкома депутат Верховного Совета Малинин. Нашему депутату срочно надо в магазин сходить. Это совсем близко. Не мог бы его сопроводить портье, а то наш товарищ первый раз в Москве, может заблудиться.

— Конечно, конечно, какой вопрос! Пусть ваш товарищ спускается вниз.

В гастрономе Полина Ивановна покупателя не признала, так как возвращать деньги больному на голову «чукче» уже передумала.

— Гражданин! Не говорите глупостей! Какая сдача, какие три бумажки с Лениным? Вам лечиться надо!

Настырный коряк пошел с жалобой к директору Сиволапову Петру Петровичу и первым делом показал тому удостоверение депутата:

— Я — коляка, депутата, блал бутылка, а тетя сдаси не дает, однако! Савтла Блесневу посалуюсь!

Волшебная книжка сделала свое дело. Директор не только заставил продавца вернуть покупателю триста рублей, но велел наложить полную сумку дефицитных продуктов, как важной персоне.

— Это вам презент от меня, Иван Иванович, — сказал работник советской торговли.

— Я так и подумала, что это какой-то начальник с Чукотки, хотела сама ему деньги вернуть, а он к вам побежал, — выкрутилась Полина Ивановна, обращаясь к директору.

Депутат растрогался оказанным гостеприимством и пригласил директора в гости: