Ясно. Значит лимит, очевидно, расширился.

Я зашел в дом, прошел мимо Грэма и нашел место, где лежали мои старые мутанты, которых я не уничтожил — кровавая колючка и изумрудный вьюнок. Мутанты почти захирели, потому что Грэм за ними не следил, а я всё это время не мог их подпитывать. Состояние их было плачевным. Еще неделя — и от этих агрессивных хищников не осталось бы живого места. Это я быстро исправил: послал им импульс живы и восстановил связи. И снова это далось мне легче легкого: никакой головной боли, никакого давления на разум. Теперь я держал эти нити играючи.

Вздохнув, я взглянул на этих мутантов. Да, ближайшие два дня я буду создавать новые связи, плодить новых мутантов и проверять пределы своих способностей. Однако прямо сейчас мне нестерпимо хотелось провести один эксперимент, который, после «сети дубов» казался мне намного более важным, чем всё остальное.

Я взял корзину, лопатку, и вышел поближе к Кромке. Выкопал дюжину обычных, крепких сорняков с хорошей корневой системой и принес их на край своего сада.

Кинжалом я надрезал корни каждого из них, и после этого начал их…сращивать, соединять их корни друг с другом. И на удивление, получилось это легко. Когда я закончил, и сплел каждый сорняк с каждым, я высадил их в землю и полил водой.

После этого я дал им живы и капнул своей кровью, которую они моментально впитали.

Я закрыл глаза и потянулся Даром к созданной «сети сорняков». Я попытался вспомнить и восстановить то самое ощущение, когда я стал центром гигантской сети Железных Дубов — узлом, через который течет информация и энергия.

Какое-то время ничего не происходило, и я «видел» только тьму, но вскоре в ней проступили крошечные огоньки — сорняки. Вот оно что — их просто сложно заметить, насколько они мелкие. Для меня это пока сложно. Я направил внимание на каждого из них и попытался прикоснутся к их «воле».

И разница с дубами, конечно же, была колоссальна. Как и разница с сетью. Эта микросеть была примитивна, как и сами сорняки в ней. Это было и близко не то монументальное величие, что у сети вековых деревьев. Но это всё было вообще не важно. Сеть работала, энергия циркулировала между двенадцатью растениями как единый кровоток, а я стоял в центре, контролируя этот поток. Правда, этот поток был такой мизерный, что я его едва-едва чувствовал.

Я могу создавать свои сети. — Эта мысль заставила замереть от возможностей, которые могли открыться передо мной.

— Элиас! Есть пора! Сейчас рассыпешься. Давай-давай, потом разберешься со своими растениями. — позвал меня с крыльца Грэм.

Я поднялся, отряхнул руки от влажной земли и медленно пошел в дом, прокручивая мысль о сетях. Интересно, насколько большие можно создавать сети?

Когда я сел за стол к Грэму, я вспомнил слова старика про старую Ульму и кое-что меня насторожило.

— Подожди, дед, ты сказал, что Ульма исчезла из своего домика. Но разве ее никто не искал? Ты ведь говорил, что ее любили. Если так, то охотники должны были бы ее искать. Кромка тогда должна была быть не очень опасной.

Грэм вздохнул и поставил передо мной миску с едой.

— Я не совсем верно выразился, Элиас, — сказал Грэм, — Ее, конечно, искали, и я в том числе. Но следы вели в Глубины.

— В Глубины? — уточнил я. — А конкретнее? Глубины ведь…обширны.

— В места, где живут друиды. Вот тот самый шрам, который я тебе показывал. — Грэм постучал по груди. — Я получил его именно там, когда искал ее. Когда зашел на их «территорию».

Друиды, значит? И тут они тоже оставили свой след? С другой стороны…разве это не логично? Они ведь ищут травников, а старая Ульма именно что хороший травник, которому там будут рады. Если бы меня. к примеру, отовсюду прогнали, разве я не отправился бы туда, где бы меня ценили?

Я ел, и ел с удовольствием, потому что тело после такого истощения было готово поглощать сколько угодно еды. Однако переедать так сразу тоже не стоило. Поэтому я решил ограничиться этим приемом пищи и сделать перерыв. Мысли возвращались к Ульме. Значит, эта травница ушла в Глубины. Возможно она просто разочаровалась в жителях Янтарного из-за того, что никто ее не защитил и не встал на ее сторону. Так, к сожалению, часто бывает. Ожидаешь одного, а получаешь совершенно другое.

— Она может быть жива? — спросил я, откладывая ложку в сторону.

— Кто? — Грэм перестал жевать и поднял на меня взгляд.

— Ульма. Такой шанс вообще есть?

Старик задумался и некоторое время смотрел куда-то сквозь стену, будто пытался заглянуть прямо в Глубины.

— Травники живут дольше обычных Одаренных, это правда, — наконец сказал он. — Но не потому, что их Дар какой-то особенный. Просто они не лезут в стычки, не получают раз за разом раны, не рвут жилы в бою и не пьют боевые эликсиры, которые выжигают тело изнутри. Вот и весь секрет их долголетия. Но даже так…они не живут так долго — он покачал головой. — Она уже тогда была совсем дряхлой, Элиас. Если она не нашла в Глубинах какой-нибудь чудодейственный фрукт вечной молодости, то нет — она не может быть жива.