Про фрукт, конечно же, был сарказм.

— Более того, — продолжил Грэм, снова берясь за ложку, — Честно говоря я думаю, она погибла еще тогда, когда только ушла в Глубины много лет назад. Ее Дар был силен, спору нет, но Дар травника не спасет от клыков зверя. Это ты можешь защитить себя растениями, окружить себя ими, но другие травники — нет. Они беспомощны как дети, любая мало-мальски опасная тварь одолеет их и они ничего с этим сделать не смогут. — Он вздохнул, а потом добавил, — Хотя, конечно, я хотел бы, чтобы она была жива. Но это уже из области сказок.

— Понятно, — сказал я и вернулся к остаткам еды.

Мы ели молча. Конечно, этот разговор всколыхнул старые воспоминания Грэма. Может теперь, спустя время, он снова увидел, как несправедливо вышло с Ульмой.

Я поглядывал в очаг, где на вспыхивающих от жара углях блаженно развалилась Рассветница. Да уж, умеет она создавать домашний уют и атмосферу. И скоро, если верить словам Кироса, тут будет целая кладка яиц, а затем и десятки мелких рассветниц. Я улыбнулся, представив это зрелище. Вот уж будет за кем гоняться Седому.

Правда, мыслями я вновь вернулся к Целителю, а дальше к «Говорящему», потому что Целитель — лишь его руки. Этот не оставит в покое никого: ни гнилодарцев, ни Янтарный, ни нас с Грэмом — это лишь вопрос времени. Сеть меток вокруг поселка, крысы-носители, марионетки с контурами в духовных корнях… он будто пробует свои способности, учится их применять. Не спеша. Шипящего ведь убрал? Убрал. И деревню отрезал. Раньше и Джарлу, и остальным было удобно думать, что Глубины — это просто место, где водятся твари пострашнее, что Чернодрева где-то там, что Гиблых давно не видно, а друиды, обезумев от поиска знания, поклоняются Древу. Что Чернобрюхий и его стая канули в Лету. Но нет…всё это тут, рядом.

Я вздохнул.

Интересно, кстати, черный туман там уже спал? Думаю, Рыхлый уже должен знать, нужно его спросить. Это важно. Вдобавок там должен быть Гнус и неплохо бы его переместить (если он захочет) куда-то поближе к Морне и остальным. Не знаю, что там у него в голове, но ведь не будет он защищать деревню, в которой уже никого нет? Болот и влажных мест в Кромке хватает.

Эх…

Во всем этом моя задача довольно проста: не умереть, стать сильнее и не попасть в лапы ни гильдии, ни Гиблым.

Я вспомнил, как быстро Целитель тогда заинтересовался мной, как смотрел Хельм… И теперь, после открытия нового навыка, меня кольнула неприятная догадка: возможно, Целитель просто ощущал мою ауру. Так же, как я сегодня ощущал живу Эйны — густую, травяную и словно пульсирующую в такт дыханию.

Вот только тогда я даже не подозревал, что меня может что-то выдавать кроме Виа и моих симбионтов. Надеюсь, таким «видящим» был только Целитель, но Хельм, похоже, тоже что-то ощутил, как и Шурша с Рыхлым.

Вот! Вот у кого нужно спросить о том, как они ощущают живу других. К сожалению, Грэм в этом отношении ничего путного сказать так и не смог. Очевидно, сам он подобной чувствительностью не обладал. Возможно, это удел лишь тех, кто управляет множеством насекомых (подчиненных) и привык видеть через них мир — как я через Виа. Возможно в их случае дело именно в их насекомых, а не в том, что они могут ощущать токи живы как я. Это надо выяснить. Потому что моей задачей будет научиться скрывать живу, которая меня выдает.

После еды я еще немного посидел, чувствуя, как тепло расползается по телу и силы понемногу возвращаются в истощенный организм, и спросил:

— Рыхлый ничего не говорил насчет пиявок? Они готовы?

Грэм вздохнул и поскреб подбородок.

— Не до того мне было, Элиас. Я о себе вообще не думал эти полторы недели, так что и не спросил. Да он, похоже, и сам о другом думал, раз не сказал.

— Думаю, у него уже достаточно пиявок, — сказал я. — Все-таки полторы недели — большой срок, они плодятся быстро, особенно если их подкармливать. Они ему нужны были и для Нельма, — вытащить из него черную дрянь, — значит он не мог прекратить их «разводить».

— Может и так. — пожал плечами старик.

— Если так, — посмотрел я на него, — Значит пора просить его довытаскивать из тебя эту дрянь.

— Неплохо бы, — просто ответил Грэм. — Даже не представляю, что такой момент может наступить. Я уже так привык быть…полудохлым, что не помню каково это — когда можно использовать навыки и живу без ограничений.

Он умолк.

Несколько минут мы просто сидели, а затем я поднялся из-за стола, ощущая, что ноги держат уже увереннее. Вышел на улицу и затем пошел за калитку. Еда-едой, но мне нужна была жива — вот что восстановит мой организм быстрее всего. Отошел чуть ближе к Кромке, шагов на пятьдесят. Тут было предостаточно как сорняков, так и других растений, подходящих для поглощения.