Шрифт:
[Приключение седьмое]
[Ростем убивает Белого дива]
И подвига жажду в душе ощутив И сердце отвагою воспламенив, С Авладом помчался вперед великан; 12190 Летит его Рехш, как степной ураган. И вот, через семь перебравшись хребтов, Сквозь множество вражьих прорвавшись рядов, Достиг он ущелья, где дна не видать, Где дивов построена грозная рать. Сказал он: «Авлад, от тебя в эти дни Я слышал правдивые речи одни. Последний теперь приближается бой — Пути укажи мне и тайны открой». Авлад отвечает: «Когда горячи 12200 К полудню становятся солнца лучи, — Спят дивы, а спящих легко побеждать: Не лучше ль немного тебе подождать? Ты бодрствующих не найдешь среди них, Не спящими стражей увидишь одних. Коль помощь Даритель побед ниспошлет, В бою уничтожишь ты вражий оплот». Внял пленнику витязь — он в бой не спешит. Но вот уже солнце вступило в зенит, И к дереву снова привязан Авлад, 12210 И снова Могучий на Рехше. Булат Из ножен Ростем извлекает рывком, Воинственный клич его грянул, как гром. Как вихрь, прорывает он вражеский строй И головы косит одну за другой. Никто не дерзнул на пути его стать, В сраженье с воинственным славы искать. И в логово дива он смело идет. Как ясное солнце, стремится вперед. Теснины, подобные аду, пред ним. 12220 Во мраке кромешном волшебник незрим. Сразиться нельзя и нельзя отступить. Стоит меченосец, не зная, как быть. Глаза протерев, именитый боец Во мраке врага различил, наконец. Казался огромною глыбою див; Лежал он, ущелье и склон заслонив. Сказал бы: всю землю окутала мгла. Весь черен, как смоль, только грива бела. То Белый был див; словно мертвый он спал. 12230 Герой убивать его спящим не стал. Как тигр, испускает он рев громовой; Див разом проснулся и ринулся в бой. Горой надвигается, злобой объят, Железом окован от шеи до пят. Вот жернов огромный схватил он, рыча. Его над Ростемом заносит сплеча, И в ужасе дрогнул невольно боец, Подумав: «Ужели найду здесь конец?» Как яростный лев зарычал он потом, » 12240 Врага в поясницу ударил мечом, И было ростемовой силе дано Бедро отрубить чародею одно. Схватился затем врукопашную с ним, Как бился бы лев со слоном боевым. Громады нависшие разворотив, Длил яро борьбу изувеченный Див. Пытаясь Ростема повергнуть во прах, Могучего сжал он в железных тисках. Друг друга терзали, ломали они, Все кровью вокруг заливали они. 12250 Подумал Ростем: «Коли эту беду Осилю — вовеки в бою не паду». А див размышлял, не сдаваясь врагу: «Ужель драгоценную жизнь сберегу! Когда бы живым он меня отпустил, Хоть кожу содрав и оставив без сил, — Я в бегство пустился бы, долю кляня: Забыли бы в Мазендеране меня». Так думал, сражаясь, неистовый див, 12260 Надеждою сердце свое обольстив. Все жарче, меж тем, разгорается бой, Пот — градом струится, кровь льется рекой. Могучий, всесильным Йезданом ведом, Упорно и яростно бился с врагом. Пресытившись долгой борьбой, наконец, Рванулся к противнику славный боец, Вцепился пантерою в гриву его И, вскинув свирепого дива того, С размаху о землю ударил, да так, 12270 Что с жизнью расстался поверженный враг. В утробу вонзил ему острый клинок И черцое алчное сердце извлек. Ущелье собой завалил чародей, Весь мир затопил черной кровью своей. Вернувшись, Авлада спешит отвязать Ростем, и, его заарканив опять, Велит он поганое сердце нести. Знак подал — и вот уже оба в пути. Авлад говорит ему: «Доблестный лев! 12280 Твой меч торжествует, землей завладев. Следы твоих пут я на теле ношу, Влачимый петлей, за тобою спешу. Надежду вдохнул из твоих я речей, Но дай обновиться надежде моей. Ты — лев и владыкой глядишь: не к лицу Являть вероломство герою-бойцу». Ответ был: «Воинственный Мазендеран Весь будет тебе во владение дан. Еще предстоит нам неслыханный труд, 12290 В котором паденья и взлеты нас ждут. Сначала властителя этой страны Мы ввергнуть в пучину несчастья должны. Немало должны отрубить мы голов, Немало должны перебить колдунов, Но знай, что скорее покину я свет, Чем свой преступлю нерушимый обет». К царю Кей-Кавусу примчался затем Могучий и доблестный витязь Ростем. И радостно грянули клики бойцов: 12300 «Вернулся великий, глава храбрецов!» Ростемовы славили долго дела, И долго ему воздавалась хвала. Вождь молвил: «О шах, покровитель ума! Злой недруг сметен, да рассеется тьма! Я Белому Диву утробу рассек, Царю своему не поможет он ввек. Я вырвал нечистое сердце его, Я жду повелений царя моего». Ему отвечает хвалой властелин: 12310 «Век здравствуй, о гордость венца и дружин! Той матери славной привет и хвала, Что сына такого, как ты, родила. Хвала и Заль-Зеру, отцу твоему, Хвала и забульскому краю всему, Где палиценосец могучий взращен, Затмивший всех витязей прежних времен. Звезды моей свет вечно ярок и нов: Ведь служит мне лев, сокрушитель слонов». Окончив хвалу, молвил витязю Кей: 12320 «О славный отвагой и мощью своей! Для глаз моих крови теперь принеси И витязей этих ослепших спаси, Да сможем тебя лицезреть, наконец. Да будет опорой твоею Творец!» И, кровью омывшись, избавясь от мглы, Глаза просияли, как солнце светлы. Из кости слоновой поставили трон, Над троном кеянский венец вознесен. Воссел на престоле увенчанный Кей, 12330 С ним рядом Ростем и собранье мужей: Гудерз, Фериборз, и Горгин, и Роххам [363] , Гив славный, и Тус, и отважный Бехрам. Семь дней пировали бойцы у царя, Весельем и песнею душу бодря. А на день восьмой, скакунов оседлав, Помчались бойцы за владыкой держав. Вот палицы тяжкие занесены. В селения мазендеранской страны, Подобны пожару в сухих тростниках, 12340 Бойцы ворвались, как приказывал шах, — Оружия не выпускали из рук, Огнем и мечом сея гибель вокруг. Немало там злых колдунов полегло, Кровавое море в степи потекло. Вот мрак поредел, и заря уж близка, Разить булавою устала рука. Сказал венценосец, собрав свою рать: «Смогли мы, как должно, врагов покарать. Воздали за все преступления им, 12350 Теперь истребление мы прекратим. В столицу я тотчас отправлю посла — Царя вразумить и отвадить от зла. Воителя мудрого должно послать, Что знает, где требовать, где уступать». Сын Заля доволен был словом таким И все именитые витязи с ним. 363
Фериборз— иранский витязь, сын Кей-Кавуса; Роххам — иранский витязь, сын Гудерза.
[ПОСЛАНИЕ КАВУСА ЦАРЮ МАЗЕНДЕРАНА]
Посланье на белых атласных листах, Сулившее милость, внушавшее страх, Писец искушенный составил хитро, 12360 В нем зло порицал он и славил добро. Восславил сперва всеблагого Творца, От коего разум и доблесть бойца; Владыку, что радость нам шлет и беду, В сердцах порождает любовь и вражду, Дающего к злу и добру нам ключи, Ведущего солнце и месяц в ночи: «Будь честен в деяниях, правду любя, И каждый почтит похвалою тебя. А если душою предался ты злу, 12370 Разгневаешь небо, услышишь хулу. Когда справедлив повелитель страны, Подвластные могут ли быть неверны? Припомни всех дивов, волшебников всех, Наказанных свыше за тяжкий их грех. Коль жизни науку сумел ты познать, Готов наставлениям разума внять — Мы ждем, чтобы Мазендерана престол Покинув, ты нам покориться пришел. Не в силах ты выйти с Ростемом на брань — 12380 Смирись и богатую вышли нам дань. Чтоб мазендеранскою править страной, Отныне дороги не сыщешь иной. Упорствовать станешь — покинешь ты свет Эрженгу и Белому диву вослед». Писец благородный окончил писать, Взяв мускуса, амбры, поставил печать. И после призвал к себе витязя шах, Стальной булавой наводящего страх. Тот витязь воинственный звался Ферхад [364] , 12390 Он знатен был родом, могуч и богат. Приказано славному богатырю Доставить послание диву-царю. Пред шахом склонился Ферхад до земли, Умчался и вскоре, в поту и в пыли, Вступил в заповедный таинственный край Свирепых чудовищ, по кличке — «Нермпай». Бескостны их ноги и цепки ступни, «Нермпай» потому и зовутся они. Владыка державы в том дальнем краю 12400 Держал боевую дружину свою. Доехав, Ферхад посылает с гонцом Известье царю о прибытьи своем. Узнав, что письмо от Кавуса везет Посол хитроумный, царь выслал вперед Для встречи посла властелина царей Сильнейших, отважнейших богатырей, Таких, чтоб уменьем и силой могли Поспорить с воителем вражьей земли. Царь дивам сказал: «Вы врага удивить 12410 Должны — превосходство и силу явить. По львиному действуйте — страха тиски Да стиснут послу-прозорливцу виски!» Воители хмуро встречали посла. Беседа не так, как желал он, пошла. К нему устремился один из мужей, Известный невиданной мощью своей. Он руку послу изо всех своих сил, Суставы и кости ломая, сдавил. Но тот не поморщился даже на миг, 12420 И желтым от боли не стал его лик. Приводят посланца к владыке дружин, О шахе расспрашивать стал властелин. Велел он прочесть на шелку письмена, Чернила — из мускуса, амбры, вина. Когда повеленье исполнил мобед, В глазах у царя потемнел белый свет. Узнав о беде, что с дружиной стряслась, Кровавые слезы он пролил из глаз И думает: «Солнце вечерней порой 12430 Заходит, и ночь нам дарует покой. Но нас не оставит в покое Ростем, Земля не расстанется с именем тем». Скорбя об Эрженге, о том, что убит. Див Белый и скошен воинственный Бид, Рыдая и гневом безмерным горя, Читал он посланье Кавуса-царя. В кругу именитых, обычай храня, Ферхаду почет воздавал он три дня. В четвертый промолвил воителю: «Мчись, 12440 К царю новоявленному воротись. Такой отвези Кей-Кавусу ответ: К вину мне подмешивать воду не след [365] . Ты ждал, что, покинув державу и трон, Явлюсь пред тобою, покорно склонен. Мой трон над твоим возвышался века, С моими твои не сравнятся войска. Куда ни пойдут моих полчищ ряды — С дороги и скалы сметут и сады. Отныне о сне и покое забудь, 12450 Жди битвы кровавой, готовлюсь я в путь. Как только нагрянем, свирепы, грозны, Забудешь ты все свои сладкие сны. Я тысячу двести слонов боевых С собой поведу — ты воюешь без них. В Иране оставлю я пепел один, Там взор не увидит ни гор, ни долин». Ферхад, в этих гордых словах разглядев Воинственный пыл, и решимость, и гнев, Посланье ответное взял, омрачась, 12460 И к шаху Ирана помчался тотчас. Поведал о том, как был встречен царем, Как холоден был властелина прием, И молвит: «Заносится он в облака, Не снизу глядит он на нас — свысока. Не внял увещаньям моим; для него, Сказал бы, не стоит весь мир ничего». Послал миродержец за богатырем; Ферхада слова повторил и при нем. В ответ от Ростема услышал Кавус: 12470 «Я рать от позора избавить берусь. Я слово из сердца сумею извлечь, Как будто из ножен отточенный меч! Посланье должно быть разящим клинком, Грозящим, как в тучах грохочущий гром. Отправлюсь послом: от суровых речей Из вражьих сердец хлынет крови ручей». Ростему в ответ Кей-Кавус говорил: «Венец мой ты блеском своим озарил. Ты мудрый посол, и воинственный лев — 12480 Везде торжествуешь, врага одолев». Затем, за посланье писца усадив, Перо в наконечник стрелы обратив, Писал он: «Разумным мужам не подстать На ветер пустые слова расточать. Кичливость подобную бросить пора б, Склонись предо мною, покорен, как раб, Не то поведу я сражаться с тобой От моря до моря раскинутый строй. Див Белый повержен, ты — следом за ним 12490 Попотчуешь коршунов мозгом своим». 364
Ферхад — имя иранского героя, здесь — сына Зеваре, брата Ростема. Имя Ферхад восходит к др.-перс. Frahata, пехл. Frahat и было очень распространено в парфянское время (Фраат).
365
Здесь в переводе дано примерное осмысление не вполне ясного — с игрой слов — стиха: ке дар джам-е тир аст би аб мей. Дословно стих может быть переведен двояко: 1) «в чаше Тира (планета Меркурий) вино без воды (или блеска?)», что мало вероятно в контексте, и 2) «в темной чаше (тир-тире) и вино без блеска», что можно понять как поношение лично Кей-Кавуса, в связи с последующим самовосхвалением «царя Мазендерана».
[РОСТЕМ ЕДЕТ ПОСЛОМ К ЦАРЮ МАЗЕНДЕРАНА]
Печать свою шах приложил, и затем Пустился в дорогу могучий Ростем; К седлу приторочив свою булаву, Примчался, и Мазендерана главу Дозорные вмиг известили о том, Что едет от шаха посланец с письмом. Посланец тот — лев разъяренный на взгляд, Он мчится с арканом колец в шестьдесят. Под ним золотистый невиданный конь, 12500 Размерами — слон, быстротою — огонь. Тотчас же к владыке державы на зов Явилась толпа именитых бойцов. Он в путь им немедля собраться велел, Навстречу Могучему мчаться велел. Цветущему саду подобная рать Пришла именитого гостя встречать. Могучий, как только бойцов увидал, Одно из огромных деревьев избрал, Покрепче схватил его за два сука, 12510 И только лишь ствол раскачал он слегка — С корнями уж дерево извлечено, И целым при этом осталось оно. Как с дротиком, с деревом витязь летит, И рать на него в изумленьи глядит. Метнул — и под тяжестью сучьев в пыли Десятки могучих бойцов полегли. Воитель, прославивший Мазендеран, Дружину возглавивший муж-великан, Приблизившись, руку воителю сжал, 12520 Ростемову мощь испытать пожелал. Тот глянул — и грянул презрительный смех, Бойцов приведя в содрогание всех. Он за руку тут же берет седока, И тот побледнел, и повисла рука. Желавший помериться силой во прах Повергнут — воителям прочим на страх. К владыке поспешно послали гонца, С начала поведал он все до конца. Тогда к возглавлявшему Мазендеран 12530 Явился на зов Келахур-великан [366] . Он был кровожаднее тигров лесных, Страстей, кроме бранной, не ведал иных. Владыка вознес и прославил его, Навстречу Ростему отправил его, Промолвив: «Как должно, прими ты посла, Сверши небывалые в мире дела. Пусть он в состязанье изведает стыд, Пусть в гневе беспомощном плачет навзрыд!» Навстречу воителю, мрачен и хмур, 12540 Примчался, как яростный лев, Келахур, Сквозь зубы приветствует богатыря; Рукою могучую руку беря, Он жмет, свирепея все больше; меж тем Рука посинела, но славный Ростем Не дрогнул: сказал бы ты, доблести жар От солнца небесного принял он в дар! Сжал кисть Келахура он хваткою льва — Посыпались ногти, как с ивы листва. Злосчастный с рукою повисшей своей, 12550 Лишенною кожи, и жил, и ногтей, Явился к царю и промолвил ему: «Обманывать дольше себя ни к чему. Мир нужен: не славы добьемся мечом, — На жалкую гибель себя обречем. Тебе не под силу с тем витязем брань. Не лучше ли дань, коли примет он дань? Тем знатных и малых спасешь ты людей, Одумайся, Мазендеран, пожалей! Уж лучше мы трудное легким сочтем, 12560 Чем страху смертельному жизнь обречем». И вот увидал возглавлявший страну Воителя, равного мощью слону. Как должно, посла властелин усадил, О шахе Кавусе, о войске спросил, «Не труден ли был, — вопросил властелин, — Твой длительный путь среди гор и долин?» И после промолвил: «Ростем ведь ты сам, Я вижу по мощной груди и плечам». А тот отвечает: «Ростема я раб, 12570 Когда я не слишком для этого слаб. С героем могучим и славным таким Могу ли сравниться! Ничто я пред ним». Спешит Кей-Кавуса посланье извлечь, Затем произносит суровую речь Воитель могучий, носитель меча, Сильнейших, храбрейших разящий сплеча. Царь принял посланье и выслушал весть Не зная, как близкую гибель отвесть. Ростему он молвил: «Оставим сей спор! 12580 Доколе бесплодный нам длить разговор? Кавусу скажи: ты — Ирана глава, Ты славен отвагой и хваткою льва. Но в Мазендеране и я ведь царем В венце восседаю на троне своем. Меня столь надменно к себе призывать Ни сану, ни вере твоей не подстать. На земли чужие кто зарится, тот Возмездие сам на себя навлечет. Опомнись, безумец, назад поверни, 12590 Не то я копьем сокращу твои дни. Лишь двину я войско свое — задрожишь, Не чувствуя ног под собой, побежишь. Свои заблуждения прочь отмети; Скорей образумься и лук опусти. С тобой лишь вплотную сойдусь я в бою, Забудешь кичливую удаль свою». Престол, и вельмож, и бойцов, между тем, Оглядывал взором пытливым Ростем. Презрел он царя неразумный ответ, 12600 Сильней загорелась в нем жажда побед. Немало даров по приказу царя Внесли для посланника-богатыря. Отверг он дары, что протягивал враг — Коней и динары, венец и кушак, И вышел во гневе. Он вражью звезду Увидел померкшей, сулящей беду. И тотчас покинул он Мазендеран; В нем жаждою мщенья был дух обуян, Кипела отвагой воинственной кровь. 12610 Представ пред Кавусом-властителем вновь, Он все по порядку царю рассказал, Что в Мазендеране видал и слыхал, И после промолвил: «Души не тревожь, В бой смело иди, торжество обретешь. Сильнейшие витязи этой страны В сравненье со мной — никуда не годны. Горсть пыли — и только — они предо мной: Их на смерть сражу булавою стальной». 366
Келахур — мазендеранский богатырь, имя его иногда встречается в форме Келахун.
[БИТВА КАВУСА С ВЛАДЫКОЙ МАЗЕНДЕРАНА]
Покинул чужую столицу Ростем, 12620 И мазендеранский владыка затем Из города вывез державный шатер, И рать на степной устремилась простор — Такая, что пыль до небес поднялась, Сияние солнца скрывая из глаз. Земля, над которой раскинулась мгла, От шага слоновьего изнемогла. Царь вихрем летел, торопя свою рать, Ни мига в пути не желая терять. Услышав о том, что враги подошли 12630 Вплотную, властитель иранской земли Ростему велел опоясаться вновь, В сраженьи пролить злого недруга кровь. А Тус и Гудерз, чей родитель Гошвад, И с Гивом Горгин, чей родитель Азад [367] , Построили рать по веленью царя, Щиты боевые горят, как заря. В широкое поле, к сраженью готов, Царь ставку послал и шатры храбрецов. Вой трубный проник в сердце каменных скал, 12640 Туе доблестный с правым крылом поскакал; Гудерз был на левом; железной горой Казался закованный в латы герой. Кавус в середине, водитель дружин, Ряды за рядами повел властелин. И слоноподобный, могучий Ростем Несется пред войском прославленным тем. В бой ринулся мазендеранский храбрец, С тяжелою палицей мощный боец. Стремящийся к славе, он звался Джуя [368] ; 12650 Был мастером слова, меча и копья. С Кавусом, владыкой Ирана самим, Он биться был послан владыкой своим. Сказал бы, кольчуга пылает на нем, Булат его землю сжигает огнем. Пред строем иранцев взревел исполин, Потрясши просторы холмов и долин: «Кто к битве готов? Есть ли витязь такой, Взметающий прах из пучины морской?» Никто не ответил на вызов Джуя, 12660 Отвагою кровь не вскипела ничья. И громко воскликнул тогда Кей-Кавус: «Что с вами, бойцы удалые? Дивлюсь. Дрожите вы, лютого дива страшась; Ревет он, и лица темнеют у вас!» Ответить бойцы не нашли в себе сил. Им ужасом сердце Джуя леденил. Промолвил Могучий, узду натянув, Копьем, за плечо занесенным, сверкнув: «Хочу, государь, дозволенья просить 12670 Того ненавистного дива сразить». Ответил Кавус: «Подвиг сей за тобой, Другим не под силу с ним выдержать бой. Иди, да поможет Создатель тебе! Нечистых повергни в кровавой борьбе!» Тут Рехша Воинственный тронул слегка, Копье смертоносное сжала рука. На битву он мчится, как яростный слон, Тигр лютый под ним, а в деснице — дракон. От скачки все пылью вокруг облеклось, 12680 И поле от клича его затряслось. Он крикнул врагу: «Эй исчадие зла! Знай, смерть за тобою сегодня пришла. Сотру твое имя меж славных бойцов, Забудь об усладах, твой жребий суров. Заплачет тебя породившая мать, Взращенного ею уж ей не видать». Ответ был: «Твоя зарыдает скорей Над шлемом твоим, над кольчугой твоей. Несчастный, страшись исполина Джуя! 12690 Жнет головы сталь боевая моя». Могучий, услышав такие слова, Назвал свое имя и яростней льва На дива напал. Дрогнул в ужасе враг, Весь мир для него погрузился во мрак. Мгновенно коня повернул он назад, Пред силой Ростема смятеньем объят. Тог вихрем понесся на Рехше своем, И недругу в пояс нацелясь копьем, Его смертоносным ударом настиг. 12700 Кольчуга на звенья рассыпалась вмиг. Врага на скаку меткой сталью пронзив, Как птицу на вертел копья насадив, С седла приподнял он и сбросил. В пыли Валяется витязь, рот полон земли. На это глядит в изумлении стан Бойцов, защищающих Мазендеран. Встал ропот смятенья над полем войны, Трепещут воители в страхе, бледны. Но их повелитель, врага не страшась, 12710 Дал рати от края до края приказ: Бестрепетно, с поднятою головой Пусть каждый стремительно ринется в бой! И вырвали грозно клинки из ножен, И ринулись в битву бойцы с двух сторон. Грохочут кимвалы, литавры гудят, Цвет неба — индиго, земля — что агат. Огонь ослепительный мечут мечи, Сказал бы ты, молнии блещут в ночи Взмывают знамена ярчайших цветов, 12720 Стал воздух лазорев, багрян и лилов. Рев дивов все громче и пыль все черней. От трубных призывов, от ржанья коней Трясется земля, стон стоит среди гор. Мир битвы такой не видал до тех пор. Здесь лязганье стали, там палицы гром, От крови слоновьей вся степь — водоем. Земля — словно море, где влага — смола, Где волны — булат, и копье, и стрела, А в море том кони сквозь бурю и смерть 12730 Несутся, как будто ладьи в водоверть. И палицы — словно листва в листопад, Как ливень, они по шеломам стучат. Сраженье все яростней, все горячей... Так рать против рати сражалась семь дней. Восьмой наступил, и властитель держав, Венец свой кеянский сияющий сняв, Смиренно склонясь пред всевышним Творцом, Молитву сперва сотворил, а потом Простерся, и хлынули слезы рекой. 12740 Воззвал он к Творцу: «Вседержитель благой! О Ты, Кем земля создана и вода! Над скопищем дивов, лишенных стыда, Даруй мне победу, даруй торжество, Престола Ты блеск обнови моего!» И после, в шелом боевой облачась, Он к славной дружине вернулся. Тотчас Клич грянул, и стала труба рокотать, Громадою двинулась грозная рать. В литавры забить повелел Кей-Кавус. 12750 Возглавили войско Гив храбрый и Тус. За ними — Гудерз, и Роххам, и Горгин, Зенге, Шаворана воинственный сын [369] , И вепрю подобный, подобный грозе, С орлами на стяге летит Горазе [370] . Бехрам благородный, и витязь Хоррад, Герой Гостехем, и Борзин, и Ферхад На поле сраженья опять понеслись, Победы, отмщенья искать понеслись. Ростем вражьих войск середину прорвал; 12760 Он кровью без устали прах омывал. Гудерз, сын Гошвада, на правом крыле Сражался, горой возвышаясь в седле. И влево свой грозный удар устремив, Как волк средь отары, свирепствовал Гив. Уж меркнут лучи, потемнел небосвод, А крови река все течет и течет, След жалости с лиц разъяренных исчез, И палицы бьют, словно ливень с небес. Тел столько, что поле горой поднялось 12770 И травы пропитаны кровью насквозь. Кимвалов и труб оглушительный рев; Пыль солнце укутала в черный покров. С дружиной Могучий помчался туда, Где лютая вражья теснилась орда. Царь битву с Ростемом решился принять, И поля борьбы не покинула рать. Вослед за властителем дивы, слоны В бой ринулись, неукротимы, грозны. Бойцы булавы и мечи занесли. 12780 Две рати слились в непроглядной пыли. Могучий, к Создателю мира воззвав, Стальное копье копьеносцу отдав, Взмахнул булавой, ярым гневом палим, И степь огласил грозным кличем своим. Так грозно взревел сокрушитель вождей, Что слон обомлел, задрожал чародей. Разит он, горой громоздя колдунов, И валятся хоботы мощных слонов. Взял снова копье, снова поднял он щит, 12790 К властителю Мазендерана летит. И царь чародеев с могучим бойцом Столкнулся, и оба взревели, что гром. Увидел колдун исполина копье, И разом утратил бесстрашье свое. А в сердце героя — сжигающий гнев, Он рев испустил, словно яростный лев, Огромным копьем он врага поразил, Пробил ему панцирь и тело пронзил. Но тут на глазах удивленных людей 12800 Скалой обернулся, колдун-лиходей. И витязь на тот неподвижный гранит С копьем на плече в изумленьи глядит. Туда Кей-Кавус подоспел в этот час С бойцами, с кимвалом, со стягом примчась. Сказал он: «Ужели, о славный герой, Кровавый еще не окончился бой!» Ответ был: «Далась нам победа с трудом, Но был я счастливой звездою ведом, Столкнулся я с мазендеранским главой, 12810 Который грозил мне своей булавой. И тут же, поводья отдав скакуну, Копье свое в грудь я вонзил колдуну. Пробил я кольчугу и думал: вот-вот Он вниз головою с седла упадет. А он в этот миг обернулся скалой — Избегнуть надеется участи злой. В наш стан боевой мы потащим его. Уж тут не поможет ему колдовство». И глыбу владыка велел поскорей 12820 Нести на стоянку иранских мужей. Сперва попытались скалу приподнять Бойцы-силачи, возглавлявшие рать. Однако не сдвинулась с места скала, Что мазендеранцу защитой была. Вмешаться Ростему пришлось самому, Недолго пришлось повозиться ему, Скалу приподнял он единым рывком, Стоит в изумленьи дружина кругом. Взвалил он на плечи тяжелый гранит, 12830 И вслед ему гул восхищенья летит. Восславлен бойцами небесный Творец, Алмазами, златом осыпан храбрец. Он глыбу пред ставкой владыки царей Иранцам вручил и сокрытому в ней Промолвил: «Нечистый колдун, покажись, От чар и заклятий своих откажись! Не то искрошу я гранитный твой дом Тяжелой секирой и острым клинком». Услышал и вышел он, тучи темней, 12840 В шеломе и панцире богатырей. Ростем его за руку тотчас схватил, С презрительным смехом к царю потащил И молвил: «Скалу приволок я: сдалась, Тяжелой секиры моей устрашась». Взглянул на врага Кей-Кавус и не счел Такого достойным воссесть на престол. Он был долговяз и лицом непригож, Клыками и шеей на вепря похож. Шах вспомнил о муках былых, омрачась; 12850 Страдала душа, грудь от вздохов рвалась. Он взяться велел палачам за клинки, Велел он врага разрубить на куски. За бороду витязь схватил сгоряча Урода и отдал во власть палача. Исполнили волю владыки земли — На части того колдуна рассекли. И после приказ был владыкою дан Посланцам помчаться во вражеский стан. Доставили много коней и клинков, 12860 Оружья, престолов, венцов, кушаков, И груды сокровищ сложили горой, И мимо идет за героем герой, И каждому дар по заслугам несут, Тем больше даря, чем тяжеле был труд. И самым свирепым из дивов — таким, Чьей злобою лютой народ был тесним, С плеч голову тут же спешили снести, Презренные бросив тела на пути; Затем, удалившись, Подателю сил 12870 Смиренно владыка мольбы возносил: «Тобой, Вседержитель, благой Судия, Дарована знаю победа сия. Ты власти моей колдунов покорил Мне юное счастье Ты вновь подарил». Творцу всеблагому небес и земли Семь дней он молился, простертый в пыли. Затем он сокровищниц двери открыл И каждого в меру нужды одарил. Семь дней это было заботой его, 12880 И каждый был взыскан щедротой его. Затем отдохнуть властелин пожелал Потребовал кубков, вина, словно лал. Неделю провел он, пируя, в венце, В блистающем мазендеранском дворце. Воссев на престол, Кей-Кавус-властелин Промолвил Ростему: «О муж-исполин, Воитель, исполненный сказочных сил! Ты всюду великую доблесть явил, Престол ты вернул мне, вернул мне Иран — 12890 Да будет весельем твой дух осиян!» Ответил Могучий на царскую речь: «Знай, можно из каждого пользу извлечь. К победе Авлад помогал мне идти — Мой верный вожатый на трудном пути. В награду он требует Мазендеран, Был мною подобный обет ему дан. Его наградить бы дарами сейчас, Печатью скрепить бы державный указ. Страну бы ему во владенье отдать, 12900 Дабы почитала отважного знать». Когда миродержец ту речь услыхал, Он руку к груди в знак согласья прижал. Мужей родовитых созвал он и сам Про доблесть Авлада поведал мужам, Авладу пожаловал царский венец, И в Парс ускакал, в родовой свой дворец. 367
Горгин (т. е. «волчий») — иранский витязь, отец Милада. С его именем связано название территории Горган. «чей родитель Азад» — в переводе отражается оригинал: бе горгин-е азадеган, т. е. Горгин потомок (из рода) Азаде (или Азада), но на соответствующего предка нет указаний источников. Возможно иное толкование, тем более, что калькуттский текст дает сочетание этих слов с союзом «и», тогда вся фраза может быть переведена следующим образом — «Горгин и (другие) «благородные»!.
368
В подлиннике игра слов: ке джуйа бодаш нам о джуйанде буд, т. е. «имя его было Джуя (ищущий) и он был ищущим (джуйанде) имени (т. е. славы)».
369
Зенге — сын Шаворана (брат Ревниза) — иранский витязь времен Кей-Кавуса и Кей-Хосрова.
370
В подлиннике непереводимая игра слов (повтор): Горазе и гораз (вепрь, кабан). В виде исключения в стихе 13603 встречаем Гораз как имя собственное.
С орлами на стяге... — в тексте Вуллерса и вариантах — дерафши бар афрахте хашт баз и перевод этой фразы правилен. Но на наш взгляд, десь возможна графическая ошибка, закрепленная поколениями переписчиков (написание
(У составителя примечаний, по-видимому были сложности с английской системой мер, шаг ближе к ярду(91,44 см), а лучше сразу ко всем понятному метру, но никак не к футу(30,48 см). Всё таки восемь футов и восемь метров это очень даже неравнозначные величины. — ithis.)
[ВОЗВРАЩЕНИЕ КАВУСА В ИРАН И ОТЪЕЗД РОСТЕМА В НИМРУЗ]
Вздымается пыль над землей, как туман. — Властитель Кавус воротился в Иран. Крик радости к самому солнцу встает, 12910 От счастья смеется и плачет народ. Для встречи украшена пышно страна, Звон руда повсюду и струи вина. Край с юным властителем юность обрел; Иран озарив, юный месяц взошел. Кавус-победитель, возглавив страну, Спешит отпереть родовую казну, Спешит он своих казначеев призвать И золото щедро велит раздавать. Вот клики у двери Ростема гремят, 12920 Воителей славных собрался отряд. С отрадой герои к владыке пришли, Престол славословить великий пришли. Могучий в походном шеломе своем, Сев рядом с Кавусом, иранским царем, Просил венценосца дозволить ему Вернуться к Заль-Зеру, отцу своему. Приветом ответил бойцу властелин, И царственный дар получил исполин: Престол бирюзовый, пленяющий взор [371] , 12930 Алмазный венец, ослепляющий взор. Одежду из золототканой парчи, Алмазы, в которых дробятся лучи, Сто юных рабов в поясах золотых, Сто дев чернокудрых в венцах золотых, В цветных чепраках сто коней вороных, Сто мулов отменных в уздах золотых, Груженных лишь царственной тканью одной — Румийской, китайской, персидской парчой [372] . Набитых динарами сто кошельков, 12940 И красок немало, и лучших духов, Из яхонта чашу, где мускус дышал, С настоем из роз бирюзовый фиал. Указ принесли, на шелку дорогом Начертанный смесью алоэ с вином. Вождю светоносному с этих времен Нимруз во владенье навеки вручен, Чтоб царством Ростемовым стал тот удел, Никто посягнуть на него чтоб не смел. Царем исполину хвала воздана: 12950 «Живи, сколько солнце живет и луна! Опорою будь именитым в беде, Достоинством, скромностью славься везде». Поднялся Ростем, чтобы к трону прильнуть Построив дружину, собрался он в путь. Раздался кимвала ликующий бой, На празднестве том веселился любой. На диво украшен сияющий град, Бьют в бубны и гулко литавры гремят. Ростем, сын Дестана, умчался, а шах 12960 Стал править, любовь поселяя в сердцах. Кто в Мазендеране труды с ним делил, Тех землями щедро Кавус наградил. Дружину он Тусу возглавить велел: От бед защищай, мол, родимый предел! Почтен и могучий Гудерз: Исфаган Царем во владение витязю дан. Уселся за чашею Кей пировать — Победу великую торжествовать. Он правды мечом злобе голову снес: 12970 Все смерть позабыли, не ведали слез; Ручьи заструились, весь в зелени, край Весельем светился, что солнечный рай, — Богат правосудьем, добром осиян. И зло не дерзал уж творить Ахриман. Слух громкий по свету о шахе прошел, Отторгнувшем мазендеранский престол. Весь мир изумился, владыки того Увидя величие, блеск, торжество. Шла знать отовсюду к престолу царя, 12980 Сокровища славному щедро даря. Богата, исполнена правды святой, Земля, что Эдем, расцвела красотой. Ты слышал о мазендеранской войне, Послушай о хамаверанской войне. 371
В подлиннике: йаки тахт-е фирузеи миги cap. Но если здесь сар=сар (т. е. голова), тогда всю фразу можно перевести: «престол бирюзы с изображением головы барана» (голова барана — эмблема фарра).
372
«Персидской» — в подлиннике соответствует слово пахлави, т. е парфянской, староперсидской.
[КЕЙ-КАВУС В БЕРБЕРИСТАНЕ И ДРУГИЕ СКАЗЫ]
[ВОЙНА КЕЙ-КАВУСА С ЦАРЕМ ХАМАВЕРАНА]
Мобедом старинный сей сказ сохранен, Дехканом записанный в книгу времен. Кавус, повелитель Ирана, опять Задумал в поход повести свою рать. Ушел из Ирана в Туран и Китай, 12990 И дальше в Мекранский проследовал край [373] ; Оттуда с ним войско в Зерех понеслось [374] , Однако сражаться нигде не пришлось. На дань соглашаются в царстве любом — Быку не под силу тягаться со львом. Все новых земель венценосец искал, И так до Берберии он доскакал [375] . Но царь берберийский дал шаху отпор, И все по другому пошло с этих пор. Такая пришла из Берберии рать, 13000 Что стан властелина забыл пировать. За пылью наездник не видит узды, Исчезли слонов разъяренных ряды. Несчетные полчища ринулись в бой — Так волны морские вздымает прибой. Гудерз, это видя, пригнулся к луке, Хлестнул скакуна и, с булатом в руке, Ведя за собой десять сотен стрелков, Могучих, пронзающих сталь седоков Помчался, прорвал середину орды; 13010 Шах двинул вослед боевые ряды. И вот уже нет берберийских бойцов, Исчез даже след берберийских бойцов. Поняв, что меняется ветер войны, Старейшие знатные люди страны К царю вереницею длинной пришли, В раскаянье горьком с повинной пришли. Мол, шаху готовы мы верно служить, Готовы богатую дань уплатить. Алмазов и злата немало дадим, 13020 Хвалу вознося казначеям твоим. Кавус обласкал их, смиреньем смягчен, Им новый он путь указал и закон. Литавр и тимпанов несется раскат, И трубы рокочут, и клики звучат. Расставшись с Берберией, царь на заре Направился к западу, к Кафу-горе [376] . Лишь вести об этом в те страны дошли, Они покорились владыке земли. Навстречу выходит верховная знать, 13030 Обильную дань обещая прислать. Увидя, что сдаться принудил их страх, Не стал побежденных наказывать шах. Он в сторону Забулистана пошел — Рать в гости он к сыну Дестана повел; То шумно при говоре струн пировал, То с соколом, с гончими лов затевал. Так время вперед целый месяц неслось. Но вскоре шипы проросли между роз. Кто мог бы от дня испытаний спастись? 13040 Едва ты вознесся — уж катишься вниз. Казалось, спокойствие в мир снизошло. Но вести пришли про нежданное зло. Под знаменем брани владыка пришел, В чьей власти был Мысра и Шама престол [377] . Он Кея господство признать не хотел, Отверг подчинение, рабский удел. Дошла до царя всемогущего весть: Соперник его полновластию есть. В литавры забил и оставил Нимруз 13050 С весельем в душе властелин Кей-Кавус. Наносит на щит свое имя ездок, У каждого рвется из ножен клинок. Направилось войско к морским берегам, И не было это известно врагам. Построил челны Кей-Кавус, и вперед С дружиной своею он морем плывет. А если бы шли по сухому пути, Фарсангов до тысячи надо б идти. И вот они к месту пригнали челны, 13060 Где три простираются рядом страны [378] . Мыср справа, Берберия слева легла, В Зерех между ними дорога вела, А дальше — раскинулся Хамаверан; [379] И войско огромное в каждой из стран. Узнали в тех землях, что высадил шах Войска на зарехских крутых берегах. Тогда сговорились они меж собой В Берберию двинуть бесчисленный строй Разящих мечом, закаленных бойцов, 13070 И вскоре пришли к берберийцам на зов Два войска. Наполнились гулом поля, От крика бойцов стоном стонет земля. Там барс и орел, житель каменных круч, Паря наравне с караванами туч, Напрасно пытались бы путь отыскать — Такая сошлась там огромная рать. Когда же иранцы построились, взор Уж больше не видел ни степи, ни гор. Сказал бы, стихии в броню облеклись, 13080 И звезды от пламени копий зажглись. Где — искрится щит, где — сверкает шелом, Секира блестит у бойца за плечом; Весь мир, ты сказал бы, — поток золотой, Кровь с длинных клинков так и хлещет рекой. Лик ясный земли весь эбеновым стал, И воздух от пыли темней, чем сандал; Кряж горный от трубного рева гудит Трясется земля под напором копыт. Гремит берберийский большой барабан, 13090 Ты скажешь, весь мир — шумный воинский стан. Литавры воззвали к иранским бойцам. В бой ринулись Тус, и Горгин, и Бехрам, И славный Гудерз, чей родитель Гошвад, Шейдуш именитый, бесстрашный Ферхад, И доблести полный, воинственный Гив; Отравою копья свои напоив, Все с криком помчались, коней горяча, При стуке секиры и звоне меча. Сказал бы, рвут камень, железо куют, 13100 Иль небом о землю неистово бьют. Помчался Кавус и за ним седоки, Бой грянул, сверкая скрестились клинки. Уж поле едва различимо сквозь мглу, И киноварь льется дождем на смолу. Ты спросишь: то алая пала роса, Иль сеют тюльпаны в горах небеса? Сказал бы ты, сыплются искры из глаз У копий, и кровь, что река, разлилась. В смятении, в страхе три рати слились, 13110 Не чуя ни ног, ни голов, понеслись. И первый был Хамаверана глава, Кем брошен был меч, отдана булава. Он к шаху с повинной пришел головой, Он понял, что день этот — день роковой. Сулил он — коль скоро проиграна брань — Прислать победителю щедрую дань, Прислать ему в дар от державы своей Оружье, престолы, венцы и коней, Чтоб царь, получив сей обильный оброк, 13120 Ушел, разоренью страну не обрек. Царь слушал внимательно слово посла, Ответная речь его мягкой была: «Коль власти отнять не хотите моей — Прибегните смело к защите моей» [380] . 373
Мекранский край — (Мокран, или Мекран) — территория на побережье Омманского залива. То же самое, что пустыня Гедрозия (греч.), прославленная возвращением Александра из Индии.
374
Зерех — помимо общеизвестного значения — панцирь, кольчуга, что здесь исключено. Слово Зерех могло употребляться в значении моря-озера. Следовательно, движение Кей-Кавуса к Зереху можно осмыслить как движение к морю, за которым лежат иные — далекие страны, т. е. к Персидскому заливу (?) или к Средиземному морю (?).
375
Берберия — в подлиннике: барбарестан (страна берберов). Речь, очевидно, идет не о собственно берберах, а скорее об эфиопах-абиссинцах, неграх-занзибарцах, т. е. об Африке вообще.
376
Здесь «западу» перевода соответствует в подлиннике слово бахтар (от авест. apaxtara), в ином контексте часто означающее понятие «восток». Первоначально авест. apaxtara, повидимому, обозначала север (северо-восток), что хорошо согласуется с направлением «к Кафу-горе», т. е. к вершинам Памира, Тянь-Шаня и Кавказа.
Каф-гора — в мусульманской космогонии горы, обрамляющие плоский диск земли. В узком смысле — горы Кавказа и севера Ирана как северная граница мусульманского мира. Мусульманские представления о Каф-горе в Средние века развивались под воздействием космогонии иранцев и греческих мифов (об Атланте и др.).
377
Мыср миср (араб.) — Египет; Шам (араб.) — Сирия, что несколько конкретизирует направление похода Кей-Кавуса, как определенное движение на запад (может быть, как отражение исторических походов Ахеменидов — Кира, Ксеркса, Дария).
378
Можно предположить, что Кей-Кавус на челнах прошел по Персидскому заливу, примерно к Бахрейну-Оману. Дальше он двигался на запад через срединную Аравию «в Зерех», т. е. к Красному морю. Тогда справа у него действительно оказался бы Египет (Миср), слева Эфиопия (Абиссиния), а дальше дорога на Хамаверан, т. е. в Южную Аравию. Разумеется, подобные сопоставления и уточнения географических данных «Шахнаме», особенно в тех частях, где повествуется о доисторических временах, — более чем относительны.
379
Хамаверан — сказочное название страны (народа) Йемена. Т. Нёльдеке видел в названии Хамаверан отражение имени народа Омиритов, т. е. химьяритов Южной Аравии. Но может быть название страны восходит к слову хамавар («подобный», «аналогичный»). Тогда его можно применить к двум странам — Сирии и Йемену, которые расположены по обе стороны от Аравии (Мекки).
380
Здесь оставлены без перевода семь бейтов по тексту Вуллерса, признанные переводчиком вставными. Таким образом, перевод оказался полностью совпадающим с текстом Т. Макана. Эти бейты внесены Вуллерсом по изданию Ж. Моля.
[КАВУС ПРОСИТ В ЖЕНЫ СУДАБЕ, ДОЧЬ ЦАРЯ ХАМАВЕРАНСКОГО]
Дошла до царя-победителя весть, Что дочь у царя побежденного есть; Мол, стан у нее кипариса стройней, Корона из мускуса — кудри у ней. Коса — что аркан, ниспадающий с плеч, 13130 Уста — словно сахар, язык — словно меч, Небесной пленяет она красотой, Сияет, как солнце весны золотой. Не сыщется в мире для шаха жены Прекраснее этой царевны-луны». Смутилась тогда у Кавуса душа, Владыка ответствует: «Мысль хороша. Я свататься стану, поладим с царем. Красавице место в покое моем». Он выбрал меж витязей рати своей 13140 Мудрейшего из просвещенных мужей, Чей разум возвышен, чей славится род, И в град покоренный послом его шлет, Промолвив: «Царя ты склони, убеди, Дух вкрадчивой речью ему услади. Со мной породниться — ему ты скажи — Мечтают знатнейшие в мире мужи. Ведь солнце блестит от венца моего, Весь мир у порога дворца моего, А кто под мою не укроется сень, 13150 Тому уготован нерадостный день. "Я ныне тебе предлагаю родство, Коль мир между нами — украсим его. За пологом дочь у тебя, говорят, — Достойней царица найдется навряд — С чарующей поступью, станом, лицом, Чья прелесть не раз прославлялась певцом. Возьмешь ты Кобадова сына в зятья — До солнца возвысится слава твоя». В столицу примчась, хитроумный посол 13160 К властителю Хамаверана вошел. Собрался он с духом, и речь начата, И льстивые мед источают уста. Царю произнес он не мало похвал И весть от Кавуса затем передал. Все выслушал Хамаверана глава И в горе поникла его голова. Царь думал: «Хоть шах — победитель дружин, Могучий, внушающий страх властелин, Но жизни милей ненаглядная дочь — 13170 С отрадой единой расстаться невмочь. Обидеть посла? Дать холодный ответ? Но сил для отпора военного нет. Смолчу я, обиду и эту стерпев, В душе затаю униженье и гнев». Послу-златоусту дает он ответ: «В приказе царя справедливости нет. Лишил меня царь, покоривший весь свет, Двух благ драгоценных, а третьего нет. В богатстве я силу, усладу видал, 13180 Я в дочери милой отраду видал. Отдав ее, с сердцем своим разлучусь. И все ж, коли мне повелит Кей-Кавус, — Отдам я, сокровища не сберегу. Я волей царя пренебречь не могу». И дочь, удрученный, призвал он к себе, И речь о Кавусе повел с Судабе [381] , Промолвив: «Сюда повелитель царей, Предела не знающий силе своей, С медовою речью посланца прислал, 13190 Послание льстивое нам написал. Презрев огорченье, досаду мою, Он хочет похитить отраду мою. Что скажешь ты, воля твоя какова? Какие разумные скажешь слова?» Ответ был: «Причины печалиться нет. Защитника лучше не ведает свет. В союзе с могучим владыкой земель, Кем стран завоевано столько досель, Ужели ты видишь источник забот? 13200 Кто счастье пришедшее горем сочтет?» Царь понял: в той вести обидного дочь Не видит, согласьем ответить непрочь. Зовет он посла, согласясь на родство, И выше всей знати сажает его. И туг же у них договор заключен, Как требовал веры обряд и закон. Вторая неделя, меж тем истекла. Когда завершились, как должно, дела, Собрал повелитель, печален, суров, 13210 Три сотни рабынь, сорок пышных шатров, По тысяче мулов, верблюдов, коней Под грузом динаров, парчи и камней. И вот в паланкине царевна-луна; С дарами богатыми едет она. И рать каравану вослед повели, И стяги, как маки, над ней зацвели. Царевна с дружиною богатырей Достигла шатра властелина царей И, царственной взоры слепя красотой, 13220 Покинула свой паланкин золотой. С подвесок сиянье алмазов лилось; Что мускус над розами — волны волос, Опора для брови — точеный калям. К рубинам-устам и нарциссам-очам Владыка свой взор приковал, восхищен; К Йездану воззвал благодарственно он. И после, мобедов собрав на совет, Мужей почитаемых, видевших свет, Своею назвал он царевну-луну, 13230 В ней видя достойную шаха жену. Сказал ей, любуясь: «О нет, не в простом, Достойна в чертоге ты жить золотом»! [382] 381
Судабе — дочь царя Хамаверана (Йемена) — один из основных женских образов «Шахнаме». Образ Судабе раскроется полностью позднее — в драматическом сказании о Сиавуше, ее пасынке, к которому она воспылала «преступной страстью». У арабоязычных авторов имя Судабе дается в форме су‘да (со‘да). Арабское имя, повидимому, является основой, которая затем была иранизирована по аналогии с именем Рудабе. В Авесте мы, возможно, имеем прототип имени Судабе Sutawanhu с примерным значением «полезная».
382
В оригинале Мошкуй-е заррин — золоченый терем — позднее название одного из дворцов сасанида Хосрова Первиза.
[ПЛЕНЕНИЕ КАВУСА ЦАРЕМ ХАМАВЕРАНСКИМ]
Меж тем, венценосец, утративший дочь, Искал, уязвленный, как горю помочь. Семь суток прошло в размышленьях, и вот На утро восьмое он вестника шлет: «Коль шаху угодно, прошу я о том, Чтоб гостем почетным вошел он в мой дом. Безмерно возвысится Хамаверан, 13240 Коль будет он ликом царя осиян». Послание было коварства полно: Царь втайне обдумывал только одно — Как сбросить ярмо ненавистное с плеч: И дочь воротить, и владенья сберечь, Но дочь разгадала злой умысел тот: «О нет, не на пир венценосец зовет.— Сказала супругу — Ты в гости к нему Не езди, совету внемли моему. Не должно, чтоб пир он в войну обратил, 13250 Коварно тебя в западню захватил. Все это уловки, чтоб выкрасть меня. Смотри, берегись злополучного дня». Но царь не поверил речам Судабе, Не видел противников равных себе. К царю побежденной державы на зов Спешит он с толпою мужей-храбрецов. Пригоден для празднеств, обширен, богат Был город Шахе — расцветающий сад [383] . Там ждал он к себе властелина держав, 13260 Столицу для встречи роскошно убрав. Как только к Шахе подошел падишах, Весь город пред славным склонился во прах. К ногам властелина алмазы летят, Шафрана и амбры разлит аромат. Веселые песни со звоном струны, Как в шелке основа с утком, сплетены. Завидя гостей именитых вдали, К ним царь и вельможи навстречу пришли. До самого входа в престольный чертог 13270 Рассыпаны жемчуг и злато у ног. И шествуют гости, и с блюд золотых Дождь амбры и мускуса льется на них. Сверкающий трон во дворце водружен, И, весел, восходит владыка на трон. Семь дней он с бойцами вино распивал. Семь дней, расцветая душой, пировал. Правитель державы покорно пред ним Склонялся, как раб пред владыкой своим, И велено хамаверанским бойцам 13280 Служить поусердней иранским бойцам. В беспечности так проводя свои дни, Опасность и страх позабыли они. На утро восьмое — пора нападать (О том сговорилась заранее рать). И берберы, чтобы к соседям примкнуть, Как было условлено, двинулись в путь. Царь мстительный хамаверанской земли, Довольный, что берберы к сроку пришли, Знак подал, и гулко кимвал загудел. 13290 О мире и думать никто не хотел. Захвачены в плен венценосный Кавус, И пламенный Гив, и воинственный Тус, Зенге, и Гудерз, и отважный Горгин — Герои, крушители вражьих дружин. Сковали цепями мужей-храбрецов, Лишили величья, земель и венцов. Что муж прозорливый сказал бы о том? [384] Как сам ты рассудишь пытливым умом? Не должно надеяться нам на того, 13300 С кем кровное нас не связует родство — Хотя и по крови наш родич иной Нас может предать из корысти одной. И в счастье и в горе спеши испытать Того, кого другом хотел бы считать. Коль ниже величия он твоего, То зависть, быть может, снедает его. Увы, этот мир к вероломству влеком, Колеблем он каждым шальным ветерком. Схватив властелина иранской земли, 13310 На горькую участь его обрекли. Там высилась грозная круча; из вод Восстав, подпирала она небосвод, Изедом из бездны до туч взнесена, Увенчана грозной твердыней она. В ту мрачную крепость был ввержен Кавус, С ним Гив, и Гудерз, и воинственный Тус. И прочие витязи так же, как шах, Томились в темнице, в тяжелых цепях. И тысяча их охраняла бойцов, 13320 Мечами разящих лихих удальцов. Царь ставку обрек разоренью, и сам Венцы и сокровища роздал бойцам. Рабыни пришли в покрывалах глухих, С собой паланкин золоченный у них; Пришли, чтоб царицу с собой унести, Державный шатер разгромить и смести. Узнала прислужниц своих Судабе И царский убор порвала на себе, В отчаяньи мускус кудрей стала рвать, 13330 Ланит своих розы ногтями терзать. Вскричала: «Достойные славы мужи Вовек не одобрят коварства и лжи. Схватили царя на пиру, не в бою, Где мог защитить он свободу свою! Гив храбрый, Гудерз именитый и Тус Внушили вам страх: заключили союз Вы с шахом, и что же! Забыли родство, Ловушкой вы сделали трон для него!» Прислужниц собаками обозвала, 13340 В печали кровавые слезы лила. «С супругом,—воскликнула,—не разлучусь, Хотя бы в могилу был ввергнут Кавус. Когда над владыкой свершится ваш суд, Пусть голову мне, неповинной, снесут!» Услышал об этом отец и, вскипев, В душе ощущая неистовый гнев, Послать ее в крепость к супругу велел, И кровью он плакал, и клял свой удел. Делила она заточенье царя, 13350 В дни горя ему утешенье даря. 383
Шахе — в контексте резиденция царей Хамаверана. С каким-либо реальным городом Йемена не сопоставляется.
384
Пленение Кавуса царем Йемена явно совпадает с его мазендеранским пленом. Можно предположить, что весь цикл о хамаверанской войне представляет собою более поздний (может быть, отразивший поход сасанидов на Йемен в 570 г.) вариант одного и того же, по существу, сказания.