Шрифт:
[СКАЗ О РОЖДЕНИИ РОСТЕМА] [246]
Шли дни, за неделей неделя текла, Подобная тополю плод понесла. Поникла царевна-весна от тревог, От тяжких страданий в ней дух изнемог. Томилась во мраке бессонных ночей, Кровавые слезы лила из очей. И все тяжелел с каждым днем ее стан, 7910 И розовый лик пожелтел, как шафран. «Душа моя! — молвила мать Рудабе, — Что сталось с тобой? Нет лица на тебе». Ей дочь отвечала: «Я ночью и днем Стенаю, расставшись с покоем и сном. Столь тяжкая мука меня извела, Что трупом живым ты б меня назвала. Должно быть, конец мой подходит. Страшусь: От бремени тяжкого не разрешусь». Без сна, обливаясь потоками слез, 7920 Промучиться так до родин ей пришлось. Казалось, растет в ее чреве скала, Иль плод из железа она зачала. Сознанье ушло от нее, наконец. Наполнился воплем дестанов дворец. Синдохт обезумевшей слышался крик; Рвала она кудри, терзала свой лик. Дестан удрученный, услышав едва, Что сникла на тополе дивном листва, Вошел, рокового исхода страшась, 7930 В тревоге ручьи проливая из глаз. Вопили прислужницы над Рудабе И волосы в горе рвали на себе. Тут Заль поразмыслил, доверясь уму, И это дало облегченье ему. Припомнил Симорга, и добрую весть Печальной Синдохт поспешил он принесть. Внести повелел он жаровню в чертог И кончик пера благодатного сжег. Внезапная тьма облекла небосвод: 7940 Могучая птица слетела с высот, Как туча, что ливень жемчужный струит, — Усталое сердце отрадой поит. Заль птице Симоргу отвесил поклон, Ее славословил восторженно он. Промолвил Симорг: «Этот страх отчего? И влага у льва на глазах отчего? Узнай, ясноликая эта заря Родит тебе славного богатыря. Пред доблестным тигры лизать будут прах, 7950 На темную тучу нагонит он страх. Лишь крикнет он, лютому тигру грозя, Тот рухнет, в бессилии лапы грызя. Лишь плечи могучие он развернет, Лишь палицей тяжкою грозно взмахнет — Сильнейших бойцов, сокрушающих сталь, Мгновенно повергнет он в страх и печаль; В совете мужей прозорливый, как Сам, На поле борьбы угрожающий львам, Метать будет копья, как перышки, он, 7960 Осанкой — как тополь, а силой — как слон. На свет не как все он родится, но так, Как будет угодно Подателю благ. Вели принести закаленный клинок, Пусть опытный делу поможет знаток. Красавицу крепким вином опьяни, От сердца тревогу и грусть отгони. Увидишь, как ловко рука мудреца Сумеет извлечь удальца из ларца. Он чрево прекрасной ножом рассечет, 7970 Но боль до сознанья ее не дойдёт. Исторгнет он львенка, и кровь под рукой Из раны горячею хлынет рекой. И то, что разрезал, он тут же зашьет, И сбросишь ты страха и горести гнет. Взяв мускус, его истолки в молоке С травой, что тебе укажу; в холодке Просушишь ту смесь и получишь бальзам. Им бережно рану омоешь ты сам, И после пером прикоснешься ты к ней — 7980 Её исцелишь благодатью моей. Ты должен безмерно душой ликовать, Йездану усердно хвалу воздавать. Он сына такого тебе ниспошлет, Который прославит свой доблестный род. Будь счастлив и сердце избавь от забот! Твой отпрыск немало плодов принесет». Перо обронил он и к сумраку туч Стремительно взмыл, величав и могуч. Заль чудо-перо подобрать поспешил 7990 И все по совету Симорга свершил. Меж тем, все вокруг в ожиданьи стоят, И каждый трепещет, боязнью объят. И кровь проливает Синдохт из очей: Когда же ножом извлекали детей? Явился искуснейший в деле своем Мобед; Рудабе одурманив вином, Он чрево прекрасной рассек без труда, Ребенка слегка повернул и, вреда Ему не доставив, наружу извлек, 8000 Кто чуду такому поверить бы мог [247] ? Дитя-великан появилось на свет, Красой затмевавшее солнечный свет. И каждый глядит на него, изумлен: Где видан ребенок, могучий, как слон? Часы, между тем, за часами летят, Спит крепко красавица сутки подряд. Сеченье искусно зашили, на шрам Затем наложили целебный бальзам, 8010 Но вот пробудилась от тяжкого сна И взоры к Синдохт обратила она. Все стали Йездану хвалу воздавать. Дарами осыпана юная мать; Младенца несут показать ей скорей, И словно раскинулось небо над ней. Он лилий белее, румянее роз, Он за день, как за год иные, подрос. И мать просияла, дитя увидав, Величье державное в нем угадав. «Конец, — прошептала, — страданиям всем...» 8020 И тотчас младенца назвали Ростем [248] . Шыот куклу атласную, ростом с него [249] , С рожденного только что львенка того. Собольими шкурками корпус набит, И солнце у куклы на лбу, и Нахид. И львиные когти у ней, и дракон На реющем знамени изображен. Под мышкой торчит боевое копье, В руках булава и узда у нее. И вот уже кукла в седле, и за ней 8030 Несутся бойцы, погоняя коней. Когда же все эти дела чередой Свершились, как учит обычай седой, С известьем посланец помчался вперед; Дирхемами весь оделили народ. И куклу, искусного мастера труд, В Забул к именитому деду везут. И розы на празднествах шумных цвели [250] С кабульской земли до забульской земли. На каждой поляне свирель и вино, 8040 Поющих и пляшущих всюду полно. Свет счастья Мехрабу чело озарил, В Кабуле он всех бедняков одарил. От края до края забульской страны Все праздник справляют при звоне струны, Не глядя, кто званием мал, кто высок, Едины, как с крепкой основой уток. Вот куклу-дитя, наконец, довезли И к витязю Саму в хоромы внесли. Увидев, какой ему дар привезен, 8050 Герой встрепенулся, восторгом пронзен. Воскликнул он, радостью душу пьяня: «Видать по всему, что младенец в меня! Будь кукле по пояс, и то, ведь, до туч Дотянется он — беспримерно могуч». Он вестника радости тут же призвал И золота груду ему даровал. Литавры у княжьего замка гремят, И площадь одета в роскошный наряд, И сплошь разукрашен, как витязь велел, 8060 Сегсара и Мазендерана предел. На руде играют для богатыря, Пирует он, бедным дирхемы даря. Неделе веселья подходит конец, Прославленным витязем призван писец И вот уж ответ на посланье готов, Украшен узорами райских цветов. Вначале хвалу исполин воздаёт Творцу за счастливый судьбы поворот; Восславлен им далее Заль молодой, 8070 Разящий булатом, копьем, булавой; И нового славит он богатыря, В ком доблесть героя, величье царя. Писал он: «Смотри, не жалея труда, Младенца лелей, охраняй от вреда! Как часто, бывало, и ночью, и днем Владыку миров я молил об одном — Чтоб внука могучего, деду подстать, Глазам моим старым он дал увидать. Отныне мы плечи расправим, мой сын, 8080 Да будет судьбою храним исполин!» Несется гонец, конь его быстроног, И вот пред гонцом уж Дестана чертог. Поведав, как встретил его великан, Какою был радостью тот осиян, Он тотчас Дестану посланье вручил, Седого отца назиданье вручил. От этих сердечных родительских слов Стал радостен Заль, предводитель бойцов. В нем сердца восторг еще больше возрос, 8090 Он гордую голову к небу вознес. Как было начертано, жизнь потекла. Над тайнами рока рассеялась мгла. Рос львенок — подстать дивной силе его Десяток кормилиц кормили его. Как время пришло от груди отлучать И к мясу и хлебу его приучать, Стал блюд пятьдесят поедать он зараз. На те чудеса все глядели, дивясь. Годам к девяти, словно мощный платан, 8100 Поднялся Ростем. Строен был его стан, Глаза — словно звезды, сияло чело, И это сияние взоры влекло. Осанкою, разумом, ликом своим Казался он витязем Самом самим. 246
Ростем, сын Заля и Рудабе — основной и любимый герой народных сказаний. С подвигами Ростема связана вся былинно-эпическая часть «Шахнаме».
Имя Ростема в Авесте не встречается, но этимологически может быть возведено к сочетанию авестийских корней raoda — «стан», «облик» и tahma — «сильный». Общее значение имени — «мощный» (обликом), «могучий», с чем полностью сопоставляется основной эпитет Ростема в «Шахнаме» — «техемтен» («мощнотелый»).
Мы имеем пехлевийские прототипы имени Ростем Rotastahm и даже Rodas-tam-i Dastan. Почему же нет прямого сопоставления с авестийским именем?
Это может быть объяснено недоразумением: одна и та же графема могла быть прочтена и как Ростем и как Заешм.
Заешм (в «Шахнаме» — Задшем) по преданиям — потомок Тура, дед Афрасиаба (в частности именуемый Табари прямо Рустамом!). Неудивительно, что в эпосе тюркских народов Ростем иногда выступает как защитник Турана в борьбе с Ираном. С другой стороны, то же имя Заешм в преданиях носит Нариман — прадед Ростема.
247
Здесь Фирдоуси дал точное описание хирургической операции, известной под названием «кесарево сечение», и произведенной по указанию Симорга «под наркозом» (опьянение вином).
248
В подлиннике непереводимая игра созвучных слов: «(Рудабе) воскликнула: берастам — освободилась, кончилась мука, и мальчику
дали имя Ростем (ростам)».
249
Эпизод с куклой, хотя и отражает возможный обычай, все же возбуждает сомнения. Скорее всего — поздняя интерполяция.
250
Дословно: «устроили праздник в голестане».
[САМ ПРИЕЗЖАЕТ ПОВИДАТЬ РОСТЕМА]
Сам-витязь услышал, душой просветлев, Что стал сын Дестана могучим, как лев. Все чуду такому дивились не зря: Кто видывал отрока-богатыря? И дрогнуло сердце у Сама: ему 8110 Хотелось на внука взглянуть самому. Назначил над войском главу, и скорей — В дорогу с почетной дружиной своей. Любовь его к сыну Дестана влекла, До самого Забулистана влекла. И вот уж литавры в Забуле гремят, От рати несметной земля — что агат. Навстречу желанному гостю вдвоём Заль вышел с Мехрабом, кабульским царем. Бряцание меди, и грохот, и гам, 8120 Возносятся клики бойцов к облакам, От кряжа до кряжа раскинулся строй, Сомкнулись щиты желто-красной стеной. Взревели слоны, ржанья конского звук Разнесся на многие версты вокруг. Шагает пред войском воинственный слон, На нем золотой возвышается трон. На троне сидит молодой великан — Сын Заля, — осанкою — стройный платан, В богатом венце, в золотом кушаке, 8130 С мечом, со щитом, с добрым луком в руке. Увидев могучего издалека, Сам-витязь рядами построил войска. Дестан и кабульской земли властелин, Мужи, убеленные снегом седин, Все спешились и, поклонясь до земли, Воителю Саму хвалу вознесли. От счастья у Сама лицо — что заря: Увидел он отрока-богатыря, Увидел он львенка верхом на слоне. 8140 Любуется витязь, и сердце — в огне. Слона подвели к нему ближе; юнца Он видит на троне, в сияньи венца. Торжественно внука приветствует дед: «О лев, о воитель, живи много лет!» И низко склонившись пред дедом затем, Такое сказал ему слово Ростем: «Храбрейший из витязей, славься весь век! Ты — ствол исполинский, а я — твой побег. Знай, раб твой покорный томится тоской, 8150 Не создан я негу вкушать и покой. Броню бы мне, шлем, да седло, да коня! Все мнится, оружье в руках у меня. Врагов ненавистных крушить я готов Во славу святого Владыки миров. В тебя, богатырь, удался я лицом, Быть может, таким же взрасту удальцом». Затем он сошел со слона и, склонясь, Приблизился. Взял его за руку князь И долго в глаза и чело целовал, 8160 И каждый, взирая на них, ликовал. Помчались, беседу ведя, в Гурабе [251] , Веселья полны, благодарны судьбе. Блистает в чертоге престол золотой, И витязи шумной пируют толпой. Уж месяц истек — все пиры, что ни день, Забыты труды, всюду нега и лень. Повсюду звенит упоительный руд, Повсюду ликуют и песни поют. И справа на троне — могучий Дестан, 8170 А слева — Ростем, молодой великан. Меж ними — Сам-витязь, и вьется пестро На княжьей короне Хомая перо. Могучим Ростемом любуется дед, Твердя в восхищеньи: «Великий Изед!» Невиданный рост; как стальная, рука, Стан тонок и строен, а грудь широка. И сила верблюжья в могучих ногах. Как яростный лев, нагоняет он страх. Таков он по силе, величью, уму, 8180 Что в мире не сыщешь подобных ему. Сам Залю сказал: «Поколений за сто Я думаю, вспомнить не мог бы никто, Чтоб вынуть сумели из чрева дитя, Спасение в средстве таком обретя. Симоргу стократно хвала и привет! Сей путь указал ему правый Изед. Мы будем вином опьяняться всю ночь,— Печали с вином состязаться невмочь. 8190 Все движется в мире, таков уж закон: Кто старится, кто лишь сегодня рожден». И пили они, опьяняясь вином, Сперва за Ростема, за Заля потом. Столь много напитков Мехраб проглотил, Что первым из первых себя ощутил. Он молвил: «Кто в мире внушил бы мне страх! Что Заль мне, что Сам, что владетельный шах! Ростем, да скакун мой, да меч мне оплот — Тень бросить и туча на нас не дерзнет. 8200 Зохаков закон снова мир покорит. Пыль черная встанет от конских копыт [252] . Оружье ковать для Ростема велю!» Такие он речи держал во хмелю. Смеялись и Сам и Дестан без конца, Мехрабовой шуткой потешив сердца. Настал новый месяц, и Сам поутру [253] С дружиной вернуться решил ко двору. Собрался воитель и в путь поспешил, Дестан с ним один переход совершил. И деду, спешившему в Мазендеран, 8210 В печали сопутствовал внук-великан. Сам вымолвил Залю: «О, сын дорогой! Ты жизнью живи справедливой, благой. Ищи не богатств, а познанья, будь прям, Душой неподкупной будь верен царям, Стезею Йездана, что вечно светла, Ты шествуй, чуждаясь неправды и зла. К сокровищам бренным не должен ты льнуть; И в сердце таким же, как с виду, ты будь. Заветы отцовские свято блюди, 8220 С дороги прямой никогда не сходи. А я уже чую, скажу не тая: Срок близится, жизнь догорает моя». Тут крепко он обнял детей дорогих, Прося не забыть наставлений благих. В поход призывая, забили в кимвал, Трубач на спине у слона заиграл. На запад направился доблестный муж, Мудрец, наделенный чистейшей из душ. Два чада с ним, слезы струя из очей, 8230 В груди сберегая всю мудрость речей, Шли три перехода. Тут, с ними простясь, Свой путь продолжал опечаленный князь. А сын его, доблестью славный Дестан, С дружиной вернулся в родимый Систан. С могучим Ростемом с утра до темна Блаженствовал витязь за чашей вина. 251
Гурабе — по-видимому, населенный пункт или замок, где, по преданию, находилась семейная усыпальница предков Ростема.
252
Перевод строки подлинника: бепай машк-е сара конам хак ра, т. е. «ногами изотру землю так (мелко), как растирают мускус».
253
В оригинале сложнее: сар-е мах-е ноу хормоз аз мехр мах, т. е. «в начале нового месяца, в день Хормоза (1-го дня) месяца Мехр».
[РОСТЕМ УБИВАЕТ БЕЛОГО СЛОНА [254] ]
Однажды в саду благовонном своем, Сидели они, услаждаясь вином, И с ними под звон сладкозвучной струны 8240 Друзья пировали, веселья полны. Немало вина, что сверкало, как лал, Испили; у каждого мозг запылал. Заль-Зер дал Ростему отцовский совет: «Мой сын именитый, очей моих свет! Своих удальцов награди пощедрей, Обрадуй подарками богатырей». Коней аравийских им роздал Ростем, Уборы и золото дал, и затем Окончилось пиршество. Рады дарам, 8250 Мужи-удальцы разошлись по дворам. Обычаю следуя, князь на покой Тотчас удалился в ночной свой покой. И следом Могучий, вином опьянен, Направился к ложу, где ждал его сон. Улегся, и сон его тотчас настиг. Внезапно у двери послышался крик. Кричали, что с цепи сорвавшийся вдруг, Слон княжеский все сокрушает вокруг. Могучий, при этом известьи вскипев, 8260 В груди ощущая воинственный гнев, Тяжелую палицу деда рывком Схватил и к дверям устремился бегом. Сбежались прислужники богатыря И путь заградили ему, говоря: «Коль двери откроем, что скажет нам князь? Ведь нас покарает он всех, осердясь. Средь ночи сорвавшийся буйствует зверь; Пойми, выходить неразумно теперь». Взъярился Могучий при слове таком. 8270 Сказавшего так он хватил кулаком, Что с плеч голова покатилась, как мяч. Тогда на других напустился силач. В смятении все разбежались пред ним; Он к выходу ринулся, неукротим, И, палицей стукнув, засов раздробил — Под силу подобный удар ему был. Как вихрь он летит, на плече булава, От ярого гнева в огне голова. Навстречу громадине бег устремил, 8280 Грозя и рыча, как рокочущий Нил. Горою ревущею слон наступал, Прах темный, казалось, под ним закипал. Увидел своих именитых стрелков, Бегущих, как овцы от стаи волков, И гневом, как яростный лев, обуян, Бестрепетно встретил слона великан. Едва увидал его бешеный слон, Горой на противника ринулся он, И хобот поднялся, готовый крушить, 8290 Отважного отрока жизни лишить. Гиганта-слона изо всех своих сил Ростем булавою огромной хватил: Гора Бисотун задрожала пред ним [255] . Поверженный мощным ударом одним Слон рухнул и замер, а юный храбрец Довольный вернулся к себе во дворец. Уснул он. Когда на востоке возник, Что образ красавицы, солнечный лик, До Заля дошло, что Ростемом сражен 8300 Огромный охваченный бешенством слон, Что дедовской палицы взмахом одним Могучий мгновенно расправился с ним. Услышал про это Забула глава, В ответ говорит он такие слова: «Жаль, право, слона! Как бушующий Нил, Бывало, в сраженьях он грозно трубил. Не раз он враждебную целую рать Одним нападеньем умел разметать. Всегда побеждал он в боях — между тем, 8310 Его опрокинул сын Заля, Ростем». И первенца после призвав своего, Погладил он голову, плечи его И молвил: «О львенок, исполненный сил! Ты грозные когти уже отрастил. Уже отличился отвагой в борьбе. Не сыщется в мире подобных тебе. Пока не прославлен ты громкой молвой, — Тая от противников замысел свой, За кровь Неримана спеши отомстить, 8320 К вершинам Сепенда скачи во всю прыть [256] . Твердыню увидишь там: даже орла 254
Исходя из старых рукописей, этот популярный эпизод представляется сомнительным. Возможно позднейшая вставка.
255
Гора Бисотун — массивная скала с знаменитой высеченной на ней клинописной надписью Дария I (Бисотунская, или Бехистунская надпись). Бисотун (букв, «без колон») — это позднейшее народное осмысление древнего названия скалы Bhagastana, по-видимому в первоначальном значении «место богов» (Bhaga — податель благ, Бог).
256
Сепенд — гора, упоминаемая и в Авесте и в пехлевийских источниках. Этимологически связана с именем Исфендиара — Спенто-дата, Спендад.
Ростем убивает белого слона.
С литографированного бомбейского издания поэмы.
Над нею поднять не могли бы крыла. В четыре фарсанга она вышиной, В четыре фарсанга она шириной. Хранит эта крепость границы страны, Где рощи душисты и нивы тучны. Там залежи злата, обильна вода, Там жителей много, несчетны стада. Все злаки взрастил там Владыка миров, 8330 Там самых искусных найдешь мастеров. Но крепость имеет единственный вход: Ворота огромные, как небосвод. Боец Нериман, первый в мире герой [257] , По воле царя Феридуна войной На эту твердыню когда-то пошел; На подступах к ней он погибель нашел. Уловки и хитрости в ход он пускал, Сражаясь и ночью и днем среди скал. И долгие годы тянулась война. 8340 Дружиною витязя осаждена, Не дрогнула крепость, ему не сдалась, И сброшенным камнем повержен был князь. Лишенная военачальника рать, Скорбя, повернула от крепости вспять. Войною насытясь, пал доблестный лев. Сам-витязь, от вести такой побледнев, Стал биться в печали, крича и стеня. Рыдал он все горестней день ото дня. Семь траурных дней миновало, и вот 8350 С бойцами собрался он в дальний поход; Пустыней, вдали от проезжих путей, К Сепенду помчался с дружиной своей. Шли годы, немалый там пробыл он срок, Но в сердце твердыни проникнуть не смог. Она не сдалась, не открыла ворот. В довольстве жил горного края народ. В припасах бойцы не нуждались ничуть, Хоть годы к твердыне отрезан был путь. Вернулся надежду утративший Сам, 8360 За гибель отца не отмстивший врагам. Теперь, сын мой милый, настал твой черед, Уловку пустить тебе надобно в ход. Туда, в добрый час, караван бы пригнать, Да так, чтоб дозорным тебя не узнать. Проникнуть бы только в Сепенд, и тогда Нечистых с земли ты сметешь без следа. Пока еще слух не гремит о тебе, Быть может, победу одержишь в борьбе». Ответил Ростем: «Повинуюсь, иду. 8370 Я живо сумею поправить беду» Заль молвил ему: «Сын, внимателен будь, Все сделать, как я говорю, не забудь. Готовь караван и к Сепенду пустись, А сам караванщиком ты нарядись. Верблюдов навьючь только солью одной, А имя свое знаменитое скрой. Соль в городе том — самый ценный предмет, Товара желанней для жителей нет. Уж многие годы их пища пресна: 8380 Из крепости выход закрыт издавна. Навстречу к вам, соли завидя вьюки, И юноши ринутся, и старики». Речь выслушав, отрок воинственный тот Готовиться начал в далекий поход. Взяв палицу, Сама могучего внук Вложил ее в солью наполненный вьюк. С собою он взял приближенных бойцов, Недремлющих, быстрых умом храбрецов. В поклаже укрыл снаряженье мужей 8390 Могучий Ростем, украшенье мужей; И, весел, коварному замыслу рад, — Помчался, ведя за собою отряд. Дозорный, прибывших заметив с высот, К начальнику рати поспешно идет И молвит: «Подходит сюда караван, Везущий купцов из неведомых стран. Коль спросишь меня, чем они гружены — Сдается, вьюки у них солью полны». Начальник послал одного из бойцов 8400 Главу каравана найти средь купцов. Велел он гонцу: «Что везут, расспроси, И тотчас известье сюда принеси». И тот полетел, как степной ураган, Туда, где Ростема стоял караван. «Вожатый! — сказал он, примчась впопыхах, — Какие товары везешь во вьюках? К начальнику рати помчусь я сейчас, Вернувшись, тебе передам я приказ». На это ему отвечал исполин: 8410 «Вождю именитому здешних дружин От нашего имени молвить изволь: Вся наша поклажа — одна только соль». И в крепость дозорный летит во всю прыть. Спешит он начальнику так доложить: «Знай, тот караван, что стоит под стеной, О витязь, гружен только солью одной». Вождь крепости с места вскочил, торжество В тот миг отразилось на лике его. Велел отодвинуть тяжелый засов, 8420 В ворота впустить караван и купцов. Воинственный витязь услышал о том И начал по горной дороге подъем. Когда с караваном достиг он ворот, Тотчас же навстречу сбежался народ. Представ пред начальником, витязь сперва Ему и вельможам привета слова Промолвил и тут же поднес ему в дар Отличную соль, драгоценный товар. Ответил начальник: «Живи много лет, 8430 Блистая, как месяц, как солнечный свет! Приму с благодарностью дар твоих рук, О добрый юнец из йездановых слуг!» Пришел на базар богатырь молодой, За витязем — весь караван чередой. Тотчас же за солью народ набежал; Мужчины и жены спешат, стар и мал; Кто деньги несет, кто убор дорогой, И с солью идут беззаботно домой. День гаснет, ночная надвинулась темь; 8440 В бой двинул мужей быстрорукий Ростем; Во мраке к начальнику крепости вмиг С бойцами своими Могучий проник. С вождем именитым, опомнясь едва, Вступил в поединок твердыни глава. Могучий ударил его булавой — И тот словно в землю ушел головой. Все войско сбежалось,услышав о том, И ринулось в жаркую битву с врагом. И мрак от булатных клинков запылал, 8450 От крови земля пламенела, как лал. Багряные волны струились, горя, — Сказал бы, низринулась с неба заря. Могучий арканом, мечом, булавой Бойца за бойцом разлучал с головой. Когда же луч солнца, сверкнув, осветил Весь мир от земли до небесных светил — Немой и безлюдною крепость была, Лишь грудами всюду валялись тела. Воители все уголки обошли 8460 И всех перебили, кого ни нашли. Могучий, шагая укромной тропой, Гранитный чертог увидал пред собой. Вход в здание наглухо зодчий закрыл — Железную дверь для того смастерил. Ту дверь исполин булавой сокрушил, Проникнуть в заветный чертог поспешил, Высокие своды увидел, и что ж Под ними? — Динары блестящие сплошь. Ростем, устремив на сокровища взгляд, 8470 Губу прикусил, изумленьем объят [258] . Сказал он своим именитым бойцам: «Кто мог бы поверить таким чудесам! Уже в рудниках, верно, золота нет, Исчез в океанах, знать, жемчуга след. Сносили, как видно, все клады сюда, Копили их здесь за годами года».257
В оригинале: Нериман, который «похитил мяч у смелых» — (термины игры в поло), т. е. выиграл = победил отважных противников.
258
Характерный для многих народов Востока жест, выражение крайнего удивления.
[РОСТЕМ ПИШЕТ ЗАЛЮ О СВОЕЙ ПОБЕДЕ]
Посланье отцу написал он затем; О подвигах ратных поведал Ростем. Вначале он славил Творца бытия, 8480 Кем создано все: муравей и змея, Кем создано солнце, Нахид и Бехрам, И небо — вселенной торжественный храм, «Да благословен будет доблестный вождь Забула, воитель, чья сказочна мощь, Дружины иранской надежда, оплот, Кто стяг кавеянский победно несет, Кто сносит венцы и престолы дарит, Чья воля, как месяц и солнце, царит! Покорный веленью, достиг я высот 8490 Сепенда, что сводом небесным встает. Едва под горою я сделал привал, Начальник твердыни привет мне прислал. Вошел я, начальника волей храним: Все вышло, согласно желаньям моим. А ночью напал я с дружиной моей И в крепости всех уничтожил мужей. Кто ранен, кто мертв, кто уполз еле жив, Доспехи свои на пути обронив. Знай, тысяч пятьсот здесь херваров добра [259] , 8500 И золота чистого, и серебра, Одежд и ковров — коли счет подвести Богатствам, что можно с собой увезти. А сколько всего здесь — никто не сочтет. Веди хоть недели и месяцы счет. Я жду повеления богатыря. Да славишься, радостью дух озаря!» И вихрем гонец полетел в тот же час, Дестану доставить письмо торопясь. Послание князь прочитал и сказал: 8510 «Воистину, славный достоин похвал!» Казалось, вновь сделался юным Дестан — Такою он радостью был осиян. И вот уж ответ на посланье готов, Немало в нем сказано ласковых слов. Вначале восславив вселенной Творца, Писал он: «Письмо молодого бойца, Бодрящее дух, в добрый час я прочел И ожил от радости, сердцем расцвел. Тебе подобает величие дел; 8520 Дитя, — ты, как муж, отличиться успел. Душе Неримана принес ты покой, Врагам отомстив богатырской рукой. Уж тысяча тысяч верблюдов в пути, Ты сможешь добычу свою привезти. Письмо прочитав, сразу двигайся в путь: Разлука тоскою стесняет мне грудь. Ты самую ценную кладь отбери, А крепость в отмщенье сожги, разори». Лишь это письмо до Ростема дошло, 8530 Прочел он и на сердце стало светло. Все лучшее он отобрал из венцов, Из перстней, оружья, щитов, поясов; Пылающий яхонт, лучистый алмаз, Расписанный дивно китайский атлас — Все к Залю велел отвезти великан, И тут же отправился в путь караван. В Сепенде пожарище витязь разжег Такое, что дым небеса заволок. И вихрем в родные пределы затем 8540 Помчался, ликуя, могучий Ростем. Властитель Нимруза, узнав той порой, Что едет к нему светоносный герой, Построил для встречи забульскую рать И улицы пышно велел разубрать. Взревела труба, загремел барабан, Забили в литавры, в индийский тимпан, И вот к властелину Забула в чертог Ростем-победитель ступил на порог. Почтить Рудабе поспешил он сперва, 8550 Простершись, ей молвил привета слова. Осыпав его поцелуями, мать Герою хвалу поспешила воздать. Заль милого сына в объятиях сжал, И тут же народ одарить приказал. 259
Хервар — мера веса, не вполне определенная, — собственно, вьюк осла (около 300 кг).
[ПОСЛАНИЕ ЗАЛЯ САМУ]
Прославленный витязь отправил гонца С отрадною вестью для Сама-бойца; В посланьи о многом поведал ему, Гремевшему доблестью мужу тому. Посланца дарами он щедро снабдил 8560 И в путь к исполину его проводил. Сам, сын Неримана, те строки прочел, И лик его маковым цветом расцвел. В чертоге сияющем, словно весна, Для шумного пиршества знать собрана. Гонцу он убор дорогой подарил, С ним долго о внуке своем говорил И сыну ответ приготовил затем. Вначале его славословил, затем Такие писал он Дестану слова: 8570 «Могу ль удивляться бесстрашию льва? Пусть львенка, едва он родился на свет, К себе унесет хитроумный мобед — Не сможет он вырастить львенка ручным; Прорезались зубы — не справишься с ним. Он матери-львицы не видел сосца, И все же он верен природе отца. Коль смел и отважен Ростем-великан — Не диво: отец его — храбрый Дестан. Лишь станет он мужем, для славы созрев, 8580 Просить его помощи станет и лев». Послание Сама скрепила печать, Велел он к Дестану послание, мчать. И вскоре Заль-Зер пред собою гонца Увидел с письмом и дарами отца. Заль радостным оком на сына глядел — Везде прогремевшего доблестью дел. Его созерцала, надежды полна, Вселенная вся, от земли до Овна. Теперь о царе Менучехре скажу, 8590 О добром властителе слово сложу. Узнай, что услышал от мудрого сын, Пред тем как скончался благой властелин. [НАСТАВЛЕНИЕ МЕНУЧЕХРА СЫНУ]
Как только сто двадцать минуло отцу, Почуяв, что путь его близок к концу, Седых звездочетов к себе он призвал, О доле своей погадать приказал. Загадку жрецам удалось разрешить: Недолго осталось властителю жить. И горький тот час предсказали они, 8600 Когда догорят повелителя дни. «Тебя уж в обитель иную зовут; В мир лучший, в сияющий горний приют Тебя призывает всевидящий Бог. Не должно застигнутым смертью врасплох, Всего, что хотел, не свершив на земле, Тебе, властелину, сокрыться во мгле». И царь изменил, помня речь мудреца, И жизни уклад и убранство дворца. Собрал он бойцов и мобедов своих, 8610 О помыслах тайных поведав своих, И старшему из сыновей дорогих — Новзеру дал много советов благих. «Что царский престол? Суета из сует. Обманчив венца ослепительный свет. Сто двадцать на свете я прожил годов, Борьбы не страшась, не чуждаясь трудов. Знавал и победы, и счастье знавал, Без страха на битву врага вызывал. Я, свято блюдя Феридуна завет, 8620 В добро превратил все сулившее вред. Сельм с Туром убиты моею рукой, Мной духу Иреджа дарован покой. Очистил я землю от злобных людей, Немало возвел городов, крепостей — И что ж? Словно не жил я ввек на земле, Счет прошлый забыт и утерян во мгле. Коль горьким плодам созревать суждено На древе, к чему же родится оно?.. Прожив свои годы в трудах и борьбе, 8630 Престол и казну я вручаю тебе. Как мне Феридун, отдаю тебе свой, Столь многих венчавший венец родовой. Все блага вкусишь, но лишишься всего, В мир лучший уйдешь ты из мира сего. Так пусть быстротечные дни твои след Оставят в народе на множество лет. Тебя да почтит поколений хвала; Наследие добрых — благие дела. Свет веры тобой да не будет забыт; 8640 В ком чистое сердце, тот веру хранит. Больших перемен приближается срок; В мир явится праведный некий пророк [260] . Он к людям придет из восточной земли, Ты против него свое войско не шли. Последуй за ним — знай, изедов тот путь, К ученью тому должно сердцем прильнуть. Сын, шествуй стезею Йездана всегда, Добро от Него, без Него же — беда. Туранец затем на тебя нападет [261] , 8650 На древний наш трон неприятель взойдет. Нелегкие, сын, времена пред тобой, То быть тебе волком, то слабой овцой. От сына Пешенга натерпишься бед [262] , Покажется тесным тебе белый свет. Сын милый, спеши, лишь надвинется рать, У Заля и Сама подмоги искать, У отпрыска Заля: он мощным возрос И роду великому славу принес. Врагам за тебя богатырь отомстит, 8660 Стон встанет в Туране от стука копыт». Так молвив, глаза увлажнил властелин, С ним горько рыдал молодой его сын. Неведом был царскому телу недуг, И тихо, предсмертных не чувствуя мук, Владыка лишь горестный вздох испустил И ясные очи навеки смежил. Скончался прославленный, доблестный шах, Но сказ сохранит его память в веках [263] . 260
Имеется в виду появление Зердешта (Зороастра).
261
Речь идет об Афрасиабе.
262
Т. е. от Афрасиаба.
263
В конце сказания о Менучехре нет философского лирического отступления (обычного в конце других сказов). Но самое содержание наставлений Менучехра делает излишним подобную концовку.
[НОВЗЕР [264] ]
[Царствование длилось семь лет]
264
Новзер (ноузар —
265
Так и в подлиннике, дословно рах-е мардоми — «путь человечности». Описание смуты и анархии в следующих стихах возможно не только почерпнуто из источников, но и отражает события современной автору действительности.
266
При шахе, т. е. при Менучехре, которого престарелый Феридун поручил заботам Сама.