– Мне, с моей комплекцией, только пирогами и увлекаться... С рисом, курицей и грибами... С опятами.

– Верно. Луку еще зеленого положила - не попало тебе, наверно. А ты что печешь?

– Когда мне печь было? В студенческом общежитии?

– Она ж сирота казанская,- сказал Иван Герасимыч с неожиданной каверзой в голосе.- Что подадут, то и съест.

– Не казанская, а рязанская,- невозмутимо поправила его она.- Курник могу испечь, ватрушку с творогом. Что будет под рукой, как Иван Герасимыч говорит, то и запеку.

– А ты его не слушай, это не его епархия. От курника бы и я не отказалась. Целиком курицу запекаете?

– Можно и так. Только свою, домашнюю.

– А не магазинную, синюю?..- и обратилась к Ивану Герасимычу:- Говорила я тебе, кур надо заводить, а не яму рыть: рыбы ему захотелось, видишь ли... Что ты мне про сиротство ее толкуешь? Она вон свежее предпочитает. У нас одни знатоки о качестве продуктов помнят - остальные рецепты спрашивают.

– Едим же все равно все подряд?

– Это беда наша, но важно не то, что ешь, а чего хотел бы - вот в чем суть твоя настоящая.

– Так всю жизнь вприглядку и едим, воображением питаемся... Конечно, она себе цену знает, прибедняется только. Таким всего труднее. Ладно. Что-то раскаркался я на покое, как та галка. Чай у тебя свежий? Или со вчерашнего дня?

– Что спрашивает?! Ну что спрашивает!- возмутилась Марья Федоровна.-Когда я тебе вчерашний чай подавала?! Болтун чертов!..- и уставилась на него с вызовом - искренним или наигранным, она сама толком не знала.

Потом они сидели втроем возле выкопанного встарь пруда: заполненной водой ямы, с некогда прямоугольными, а ныне закругленными, поросшими травой и кустами берегами.

– Гордость моя была,- рассказывал хозяин, иронически поглядывая на любимое детище.- Хотел рыбное хозяйство завести, литературы накупил, да ничего не вышло: не захотела она у меня жить, создание оказалось капризное не куры с индюшками. Их и надо было разводить - верно она сказала.

– Сами копали?

– Мужики помогли. Соседу, правда, землю на участок высыпали: забора тогда не было. Я недоглядел, а он наутро прибежал, весь из себя вышедший объясняться. Пришлось и его в компанию брать - за ущерб, им понесенный. Мужики вечно какого-нибудь ежа подложат - при лучшем к тебе отношении. Чтоб не задавался. Карпов здесь разводили. Вот такие карпы были,- не удержавшись, показал он.- Когда это было?

– Двадцать лет назад.- Марья Федоровна, как все женщины мира, была лучше, чем ее муж, осведомлена в датах и сроках нашего быстротекущего существования.

– Главного еще не было?.. Точно. Потом появился. Когда карпы подросли.

– Что вы о нем думаете?- спросила Ирина Сергеевна.

– Что думаю? Ты меня о нем не спрашивай: я его недолюбливаю, поэтому не могу объективным быть.

– Энергичный человек,- подсказала Марья Федоровна.

– Ну да. Нам тут только энергичных и недоставало... Как тебе это объяснить? Вечно он делал что велят - себя при этом не забывая. Вот как сейчас помню. Сидим здесь с соседом, водку пьем...

– Вы и водку пили?

– А ты думала? Это я сейчас трезвенник стал, как болеть все начало, а раньше-то?.. Бежит мимо, катится - нас высмотрел, хотя мы за забором пригнулись, спрятались - кричит: бросайте все, идите лектора из области слушать, хороший лектор очень, интересный!.. Зачем ему это надо было? Такое унижение?

– Слушателей надо было организовать,- объяснила супруга.- Зато он дом больничный выстроил.

– И всех при этом перессорил? У нас лучше никому ничего не дать, чем кого-то обидеть.

– И строить не надо?

– Почему - строй, если охота. Только помни про эту особенность нашу. И себе лучший кусок не бери. А то вышло, что для себя делал, а другие - так, заодно, потому что себе одному не выстроишь. Сейчас вот корпус больничный затеял...

– Опять плохо?- спросила Марья Федоровна.

– Так стены можно поднять - только кто в них работать будет? Люди плохо с ним уживаются. Мужики в особенности. Людей надо собирать, а не кирпичи класть. Дай мне людей - я тебе и в палатках госпиталь разверну. Война ж это показала. А нет врачей - и дворец не поможет.

– Сейчас ты, пожалуй, ничего уже не развернешь,- напомнила ему супруга.

– Это точно,- согласился он.- Сейчас как бы самого не развернули. Уже подбираются.

– А сосед где?- спросила Ирина Сергеевна.

– Тебя, гляжу, все мужчины интересуют, без исключения... Съехал, как на пенсию пошел. Сейчас кости греет в Феодосии. Инженер хороший был. Ему тут ходу не давали.

– Скучает по нему,- объяснила Марья Федоровна.- Очень уж хорошая компания была. Водой не разольешь. Ведром водки если только.