— Зачем?

Он указал на цветок лотоса, до которого просто так было не дотянуться. Потом кивнул на торчащий корень старого дерева.

— А сама ухватишься за него.

— А… ты уверен, что это не запрещено?

Там пожал плечами, улыбнулся и протянул мне руку.

Я вцепилась одной рукой в корень, а второй — в ладонь Тама.

— Будь осторожен.

Крепко держась за меня, Там вытянулся над водой. Я зажмурилась, боясь, что он сейчас упадет. Я всерьез сомневалась, что он сможет дотянуться до цветка, но когда украдкой посмотрела на него, розовые лепестки уже дрожали у его груди.

Он протянул мне цветок.

— Самой очаровательной и умной девушке.

Я спрятала за лотосом улыбку, а от аромата у меня аж дыхание перехватило.

— Эй! Воришки! — над водой разнесся сердитый крик. Я обернулась и увидела мужчину, который спешил к нам, изо всех сил работая веслами сампана. — Это мои цветы!

Там помог мне подняться. Пока я торопливо хватала наши рюкзаки и взваливала их на плечо, он поднял мой платок. Потом торопливо вывез велосипед на дорогу.

— Дяденька, простите! — крикнул он, обернувшись. — Я впервые в жизни сорвал цветок, чтобы подарить его девушке! Извините меня, пожалуйста!

Не знаю, услышал ли его лодочник. Он по-прежнему энергично работал веслами, покрикивая на нас. Там запрыгнул на мой велосипед, а я мигом взобралась на багажник.

Я обхватила Тама руками за пояс, и пальцы точно огнем прожгло, стоило им нащупать его мышцы под рубашкой. Там быстро покатил по улицам, лавируя между машин.

— Ты как, в порядке?

— Еще бы! — я хихикнула, прижимая цветок к груди.

И мы оба засмеялись в голос. Кругом пышно цвела весна. И во мне тоже что-то цвело.

— А теперь куда? — спросил Там.

— О боже! Который час? — и как я могла позабыть, что дядя Дат дома один и ему может потребоваться помощь? — Мне надо спешить домой!

— Я тебя отвезу.

Там уже изучил лабиринт ханойских дорог и быстро доставил меня на Кхамтхиен.

Друзья уже давно не наведывались ко мне домой. Когда мы ехали мимо дома Тхюи, я внимательно высматривала ее — мне жуть как хотелось похвастать новым другом. Но ее не было видно. Школу она бросила и начала работать — мастерить занавески из бамбука для какого-то кооператива.

Я открыла дверь и сразу столкнулась с бабулей.

— Ты где была? — Морщинки на ее лице стали глубже.

— Chao ba, — поздоровался Там и почтительно склонил голову.

Бабуля кивнула и смерила его взглядом. С ее губ не сорвалось ни слова.

Там повернулся ко мне.

— Завтра увидимся.

— Это еще кто такой? — спросила она, когда я закатывала велосипед в дом.

— Я думала, ты подружелюбнее будешь, бабуль. Неужели нельзя было в гости его пригласить?

— Я ведь совсем его не знаю. И повторяю: где ты пропадала?

— Мне что, уже и дружить ни с кем нельзя? — я сбросила рюкзак на пол, не выпуская из пальцев лотос. Наверняка Там теперь изменит мнение обо мне.

— Хыонг права, мама, — заметил дядя Дат из своего кресла. — Она уже взрослая девочка. Дай ей немного свободы. — Он улыбнулся мне. — Какой красивый цветок.

— Ну хоть кто-то заметил, — я протянула ему подарок Тама.

Дядя кивнул на стол.

— Садись, поешь, а то остынет.

Я набросилась на еду, хотя сперва стоило бы помыть руки. Вот только на коже еще оставались незримые следы касаний Тама, и я не хотела с ними расставаться.

Бабуля отыскала в шкафу вазу.

— В твоем возрасте лучше водить дружбу с девочками, Хыонг.

— Это же мой одноклассник, бабуль, — я закатила глаза.

— Что ж я раньше его не видела? И этот центральный акцент…

— Он пару месяцев назад перебрался к нам из провинции Хатинь.

— Это ведь недалеко от нашей родной деревни, — дядя Дат вдохнул аромат лотоса. — Хатинь славится работящими и честными мужчинами.

Я улыбнулась дяде, радуясь, что он на моей стороне.

— Ну, это мы еще посмотрим, — бабуля поставила на стол вазу с лотосом и налила мне стакан воды. — Как я уже говорила, Дат, я попросила Хань еще раз дать в газеты объявление о поиске человека. Надеюсь, твой брат Минь его увидит.

— Думаешь, он на Юге, мама?

— Уверена, — бабуля посмотрела на меня. — Тетя и твоего отца ищет. И даст нам знать, если будут вести.

Я кивнула, напомнив себе, что надо почаще писать тетушке. Недаром ведь говорят: «Xa mat cach long» — «Далекие лица, поблекшие сердца». Но мы с тетушкой Хань сохраняли близость, несмотря на разделявшие нас тысячу с лишним километров.