«Алло, а это кто?»

Роксби очнулся от своих мыслей и повернулся, чтобы посмотреть на огромные ворота, в то время как резвый пони с двуколкой цокал по булыжной мостовой.

Это был Брайан Фергюсон, управляющий Болито. Редкий гость здесь. Роксби почувствовал лёгкое раздражение; видение согревающего бокала бренди уже отступало.

Фергюсон спрыгнул вниз. Мало кто понимал, что у него всего одна рука, пока он не столкнулся с ними.

«Прошу прощения, сквайр, что пришел без предупреждения».

Роксби что-то почуял. «Плохие новости? Не сэр Ричард?»

«Нет, сэр». Он неловко взглянул на жениха. «Видите ли, я немного забеспокоился».

Роксби не упустил этот взгляд. «Ну, зайди лучше внутрь, приятель. Нет смысла мерзнуть здесь».

Фергюсон последовал за ним в большой дом, разглядывая картины, украшавшие стены, толстые ковры, мерцающий огонь в каминах, пробивающийся сквозь каждую открытую дверь. «Великолепный дом с подходящим поместьем», – подумал он. – «Как раз подходит королю Корнуолла».

Он снова сильно нервничал и пытался убедить себя, что поступает правильно. Единственно. Больше обратиться было не к кому. Леди Кэтрин поехала на другой конец поместья навестить раненого фермера и его семью; она, должно быть, не знала о последних неприятностях. Он оглядел элегантную мебель, огромный портрет отца Роксби, старого сквайра, который в своё время стал отцом немалого количества детей по всему графству. По крайней мере, Роксби хранил верность жене и больше интересовался охотой на дичь, чем женщинами.

Роксби подошел к огню и протянул руки. «Это личное дело, да?»

Фергюсон с несчастьем сказал: «Я не знал, к кому ещё обратиться, сэр. Я даже не смог обсудить это с Грейс, моей женой, – она, вероятно, всё равно мне не поверит. Она о большинстве людей думает только хорошее».

Роксби глубокомысленно кивнул. Значит, всё было серьёзно. Фергюсон очень гордился своей работой и семьёй, которой служил. Ему дорого стоило приехать сюда вот так.

Он великодушно предложил: «Может быть, бокал мадеры?»

Фергюсон молча смотрел, как сквайр предлагает ему стул у огня.

«При всем уважении, сэр, я бы с удовольствием выпил рюмочку рома».

Роксби дёрнул за шёлковый шнурок колокольчика и улыбнулся. «Я совсем забыл, что ты тоже когда-то был моряком».

Фергюсон не взглянул на лакея, который вошёл и исчез словно тень. Он смотрел в пламя. «Двадцать пять лет назад, сэр. Я вернулся домой после того, как потерял крыло в «Сенте».

Роксби протянул ему большой стакан рома. Даже от запаха у него кружилась голова. «Не представляю, как ты можешь эту дрянь глотать!» Он посмотрел на него поверх своего бокала с бренди. Последняя партия. Иногда лучше не знать, откуда он взялся, особенно если ты мировой судья.

«А теперь расскажи мне, в чём дело. Если тебе нужен совет...» Он был польщён тем, что Фергюсон доверился ему.

«Ходят слухи, сэр, сплетни, если хотите. Но это опасно, особенно если дойдёт до чужих ушей. Кто-то распространяет слухи о леди Кэтрин и семье сэра Ричарда. Грязные разговоры, наглая ложь!»

Роксби терпеливо ждал. Ром действовал.

Фергюсон добавил: «Я услышал это от торговца кукурузой. Он стал свидетелем спора между капитаном Адамом и каким-то фермером в Бодмине. Капитан Адам вызвал его на дуэль, но тот отступил».

Роксби кое-что слышал о молодом Адаме Болито. Он сказал: «Разумно. Я бы, наверное, поступил так же!»

«А потом, — он замялся, — я слышал, как кто-то говорил о том, что ее светлость принимает мужчин в доме и тому подобное».

Роксби мрачно посмотрел на него. «Это правда?»

Фергюсон вскочил на ноги, сам того не осознавая. «Это чёртова ложь, сэр».

«Легко, я должен был это знать. Я ею очень восхищаюсь. Её мужество было примером для всех нас, а её любовь к моему зятю говорит сама за себя».

«Это как в прекрасной английской балладе», — подумал он про себя, но он был неспособен высказать подобные чувства, особенно другому мужчине.

Фергюсон снова сгорбился и уставился в свой пустой стакан. Он потерпел неудачу. Всё шло наперекосяк. Он только усугубил ситуацию, потеряв самообладание.

Роксби заметил: «Дело в том, что вы знаете, кто за всем этим стоит. Я прав?»

Фергюсон посмотрел на него с отчаянием. Когда я ему расскажу, он закроет на меня уши. Чужой — это другое дело. Член семьи, пусть даже косвенно, — другое дело.