Роксби сказал: «Знаешь, я всё равно узнаю. Я бы предпочёл услышать это от тебя. Сейчас».

Фергюсон встретил его мрачный взгляд. «Это был Майлз Винсент, сэр. Клянусь». Он не был уверен, как отреагирует Роксби. Вежливое недоверие или открытый гнев, чтобы защитить мать Винсента, сестру его жены.

Он был поражен, когда Роксби затаил дыхание, пока его лицо не покраснело еще сильнее, а затем взорвался: «Черт возьми, я знал, что в этом замешана эта маленькая личинка!»

Фергюсон сглотнул. «Вы знали, сэр?»

«Надо было услышать это от человека, которому я мог доверять». Он доводил себя до ярости. «Боже мой, после всего, что семья пыталась сделать для этой неблагодарной баулы и её сына!» Он с трудом сдержался. «Ни слова. Это наше дело, и мы не должны заходить слишком далеко».

«Даю вам слово, сэр».

Роксби задумчиво посмотрел на него. «Если сэр Ричард когда-нибудь решит покинуть Фалмут, я всегда найду для вас хорошую должность на службе».

Фергюсон обнаружил, что может улыбнуться, пусть и неуверенно. «Думаю, ждать придётся долго, сэр».

«Хорошо сказано». Он указал на другую дверь. «Моя жена идёт. Я слышал карету. Идите же. Я займусь этим неприличным делом».

Когда Фергюсон подошел к двери, он услышал, как Роксби крикнул ему вслед: «Никогда не сомневайся. Ты правильно сделал, что пришел ко мне».

Через несколько мгновений в комнату вошла Нэнси, закутанная до самых глаз, ее кожа блестела от холода.

«Чья это славная маленькая пони с ловушкой, Льюис?»

«Брайана Фергюсона, дорогая моя. Дела по имению, не о чем волновать твою прелестную головку». Он снова дёрнул за шнурок звонка и, когда появился лакей, спокойно сказал: «Найди Бира и приведи его ко мне». Это был главный сторож Роксби, суровый, замкнутый человек, живший один в маленьком коттедже на краю поместья.

Когда дверь закрылась, Нэнси сказала: «Зачем он вам нужен? Какой отвратительный тип. У меня от него мурашки по коже».

«Всё, что я думаю, дорогая». Он налил ещё бренди и подумал о тихом отчаянии Фергюсона. «Впрочем, он может быть полезен».

Было совсем темно, когда нарядная маленькая двуколка Фергюсона добралась до «Оленьей головы» в Фаллоуфилде. После прибрежной дороги и пронизывающего ветра с залива, в гостиной его встретили так тепло, что он едва мог дождаться, чтобы сбросить тяжёлое пальто.

В комнате было пусто, если не считать старика, дремавшего у огня, рядом с которым на табурете стояла кружка. У его ног неподвижно лежала чёрно-белая овчарка. Только глаза собаки двигались, следуя за Фергюсоном по мощёному полу. Затем они закрылись.

Она вышла из кухни и дружелюбно улыбнулась ему. Эллдей был прав: она была изящной маленькой лодочкой, и с тех пор, как Фергюсон видел её в последний раз, когда кратко представился, она стала вести себя более послушно.

«Сегодня тихо, мистер Фергюсон. Хотите чего-нибудь горячего или крепкого?»

Он улыбнулся. Роксби никак не мог выбросить его из головы. Как же ему с этим справиться? Мать Винсента жила в одном из его домов; Роксби мог подлить масла в огонь, втянув её в это дело. Ходили слухи, что она дружит с женой Болито; это также могло бы помешать скандалу утихнуть так быстро. Оллдей рассказал ему о сыне и его короткой карьере гардемарина. Настоящий маленький тиран, да ещё и жестокий.

Она сказала: «Ты за много миль отсюда».

Он пытался расслабиться. Ему хотелось выбраться, спрятаться от поместья и знакомых лиц, которые на него рассчитывали. Он встретил леди Кэтрин после её визита к пострадавшему рабочему, и в ходе их общего разговора она упомянула капитана Адама. На мгновение ему показалось, что она слышала о происшествии в Бодмине. Но как она могла это сделать?

Вместо этого Кэтрин спросила, часто ли Адам бывал в доме во время их отсутствия. Он сказал ей правду, и почему бы и нет? Он видел слишком много демонов, хотя их не было.

Он сказал: «Мне, пожалуйста, кусочек пирога и кружку эля».

Он наблюдал за её суетой и гадал, сможет ли Олдэй когда-нибудь успокоиться. Тут он увидел резную модель корабля в соседней комнате: «Гиперион» Олдэя. Значит, это что-то серьёзное. Это его странно обрадовало.

Она поставила кружку на стол. «Да, тихо, правда». Она беспокойно поёрзала. «Слышала, там какая-то встреча».

Фергюсон кивнул. Наверное, петушиные бои, которые он ненавидел. Но многим это нравилось, и крупные ставки переходили из рук в руки в ходе вечернего спорта.

Фергюсон обернулся и посмотрел на собаку. Она уже не спала, а пристально смотрела на дверь, скаля зубы в тихом, угрожающем рычании.

Юнис Полин сказал: «Возможно, лисы».

Но Фергюсон уже был на ногах, и его сердце внезапно забилось как молот.

"Что это такое?"

Фергюсон вцепился в стол, словно пытаясь удержаться от падения. Всё это было здесь, возвращалось: момент, когда он услышал шаги. Только это уже не было жестоким воспоминанием. Это было сейчас.