— Выглядите вы, конечно, дерьмово.

Мое сердце ушло в пятки.

Мэтт Ралстон.

Его голос был слишком самодовольным, а поза — слишком расслабленной для человека, который случайно наткнулся на аварию. Нет, он ждал этого.

Я повернула голову; сердце бешено колотилось о ребра, и я увидела еще пятерых парней, стоявших за спиной Мэтта. Кадеты из «Цитадели». По крайней мере, они так выглядели.

Желудок скрутило.

Я узнала некоторых из них — не по отелю, где я познакомилась с Мэттом, а по «Саунд Барн». Они были там прошлой ночью — смеялись, пили, флиртовали. Один даже танцевал со мной. Но Мэтта там не было.

Или был?

Мой разум отчаянно искал разумное объяснение, хоть какой-то нормальный способ придать всему этому смысл. Сколько кадетов учится в «Цитадели»? Неужели они все знают друг друга? Возможно ли, что это просто какое-то извращенное совпадение — что парни, с которыми я познакомилась в «Саунд Барн», случайно оказались знакомы с Мэттом? Случайно оказались рядом, когда произошла авария?

Мне очень хотелось в это верить.

Но тело Райкера было сжато в пружину, как у хищника, а взгляд Мэтта говорил обо всем, в чем я не хотела признаваться.

Это не совпадение. И не ошибка. Они пришли за нами.

Холодок пробежал по спине — инстинктивное предупреждение, что это не просто месть за то, что Райкер избил Мэтта. Речь шла не о задетом самолюбии и не о том, чтобы свести счеты.

Они пришли сюда не для драки. Они пришли за нами.

Хватка Райкера не ослабевала; его тело было натянуто как струна, а каждая мышца застыла в контролируемом напряжении. Его дыхание было ровным, но я чувствовала это — медленную, смертоносную ярость, кипящую под его кожей.

Ухмылка Мэтта стала шире, когда он сделал еще один медленный шаг вперед; его руки были расслабленно опущены вдоль тела, но поза была расчетливой. Его друзья — нет, его поддержка — оставались на местах, ожидая.

— Ты тоже выглядишь неважно, Ралстон, — произнес Райкер низким, ровным голосом, в котором сквозило лезвие бритвы. — Не усвоил урок в первый раз?

По его лицу, из пореза над бровью, стекала кровь.

Мэтт усмехнулся.

— О, я усвоил многое.

Его взгляд скользнул ко мне, проходясь по моему лицу, по моему телу, все еще прижатому к груди Райкера. Его ухмылка стала понимающей. Грязной.

Мой живот скрутило.

Рука Райкера на моей талии напряглась.

— У тебя три секунды, чтобы отвалить, пока я не оставил еще одну вмятину на твоей самодовольной роже.

Мэтт проигнорировал его.

— Я совсем не так планировал увидеть тебя снова, Изабель.

Я застыла, услышав свое имя из его уст. Это казалось неправильным. Грязным.

Рука Райкера дернулась к спусковому крючку.

Голос Мэтта был слишком гладким, слишком уверенным, с примесью чего-то отвратительного. Его взгляд медленно и намеренно скользил по мне, задерживаясь на том, как мой свободный свитер спадал с одного плеча, как спортивные штаны облегали бедра.

— Но я не жалуюсь, — пробормотал Мэтт, его ухмылка потемнела. — Я надеялся рано или поздно добраться до тебя... может быть, посмотреть, насколько ты на самом деле мягкая. Медленно вытащить тебя из этих штанов. Не торопиться. — Его глаза блеснули, когда он наклонил голову. — Заставить тебя умолять.

— Назови ее имя еще раз, и я проломлю тебе череп, — прорычал Райкер. — Ты не прикоснешься к ней. И даже, блядь, не посмотришь на нее. Потому что если ты это сделаешь, Ралстон, я не просто убью тебя. Я позабочусь о том, чтобы сначала ты помучился.

Мэтт рассмеялся. По-настоящему рассмеялся.

— Ты такой защитник, — задумчиво произнес он. — Но видишь ли, в чем дело, Дейн — она тебе не принадлежит.

Он наклонил голову, и на его лице снова появилась ухмылка.

Воздух между нами застыл.

Удар сердца в тишине.

А затем... Райкер начал действовать.

В одну секунду он обнимал меня, а в следующую — уже оттолкнул себе за спину, прикрывая собой, и бросился вперед. Прежде чем я успела осознать это движение, он направил пистолет в голову Мэтта, придавив его предплечьем и впечатав в обломки «Бентли».

— Ты в десяти секундах от того, чтобы тебе понадобился закрытый гроб, — пробормотал Райкер, его голос был гладким, как шелк, и опасным, как лезвие.

Ухмылка Мэтта дрогнула, но совсем немного.

— Да ладно тебе, Дейн, — выдохнул он. — Ты же не убьешь меня средь бела дня прямо посреди улицы. К тому же, у моих парней больше пушек.

Райкер даже не моргнул.

— Это не имеет значения. Ты умрешь первым, Ралстон. И как думаешь, скольких твоих дружков я заберу с собой после этого? Дай угадаю, вы, ребята, ходите в тир дважды за семестр. А я? Я родился с этой штукой в руке.