— Я спросил его об одном профессоре с его кафедры. Он говорил так, будто знал его, но по его лицу я понял, что это не так.

Я подумал об этом. Флор сказала, что его история подтвердилась. С другой стороны, она также назвала Бертрана мошенником, и все же он был здесь, проявляя интерес и понимание текстов, которые выходили далеко за рамки понимания непрофессионала. Как будто прочитав мои мысли, Бертран снова фыркнул.

— Я тоже не доверяю испанке. Я полагаю, что она намеревается украсть эти работы. Мы должны внимательно следить за ними, Эверсон. Даже один пропущенный текст поставит под угрозу то, что может быть получено здесь. Работы должны быть изучены как единое целое.

Я кивнул, затем поднял свой рюкзак с припрятанной книгой и повернул его так, чтобы рукав был прижат к стене.

— Но откуда они взялись? — Спросил Джеймс, переводя взгляд с сообщений на нас с Бертраном — Вчера их здесь не было. Как такое возможно?

— Как горгульи могут оживать? — Ответил я, ощетинившись от подозрения в голосе Джеймса — Черт меня побери, если я знаю. Только что полки были пусты, а потом они заполнились. В любом случае, мы с Бертраном составили каталог коллекции и составили списки.

Я вручил по одному экземпляру Джеймсу и Флор.

— Почему вы нас не разбудили? — Спросила Флор, пробегая глазами по спискам.

Я искал ответ, который не прозвучал бы как защита или покровительство. Но прежде чем я успел заговорить, Бертран выплюнул:

— Потому что в суматохе ты бы украла то, что хотела.

— Откуда нам знать, что вы не сделали то же самое? — парировала Флор.

— Ребята, давайте, — сказал я — Мы проверяли работу друг друга — Встав так, чтобы мои ноги закрывали рюкзак, я хлопнул в ладоши, желая сменить тему — Хорошо, книг много, но времени мало. Итак, вот основные правила. Найдите те, которые вас интересуют. Их можно просматривать по две за раз и брать с собой в любую точку монастыря. Но они должны быть возвращены к следующему утру, чтобы кто-нибудь еще мог их прочитать. Мы все согласны?

Не видя в этом ничего предосудительного, Джеймс и Флор кивнули.

Я выбрал две книги, одна из которых содержала легенду о происхождении святого Михаила, возможно, ту самую, на которую ссылается Книга Душ . Вторая, приблизительный размер и вес украденного тома из моей сумки.

Я предоставил своим попутчикам самим выбирать, а сам поднялся обратно в молитвенную келью, где проспал первую половину прошлой ночи. Там я сел в темном углу, лицом к двери. Прислушавшись, чтобы убедиться, что никто не приближается, я вытащил Книгу душ из своего рюкзака и засунул другую на её место.

Энергия струилась по переплету книги, словно жизненная сила. Та же сила, что притянула меня обратно в хранилище прошлой ночью.

Я открыл обложку и начал читать.

Звук плача оторвал меня от чтения. Я оторвался от книги и с удивлением обнаружил, что вокруг меня есть комната, настолько я полностью погрузился в сказочный мир призм и силовых линий, заклинаний и символов, призывов и сверхъестественных существ — мир дедушки. Загадочный и в то же время странно знакомый.

Неужели именно это имел в виду дедушка десять лет назад, когда говорил о людях нашей крови?

Единственными ключами к разгадке таинственного существования дедушки были вещи, которые я видел в его шкафу, когда мне было тринадцать, и несколько странных предметов, которые я нашел, роясь в доме после его смерти. Смерть, в которой не было загадочности его жизни. Его сбила машина, когда он переходил улицу рядом с нашим домом, и это был обычный случай, когда он выскочил из-за двух припаркованных внедорожников в тот самый момент, когда пчела влетела в лицо встречному водителю. Расстроенная женщина, направлявшаяся забрать своего сына из детского сада, имела на руках рант и жало, чтобы доказать это.

Только одна из таких вещей.

Среди вещей, которые я нашел, были дедушкина трость, его кольцо с драконом и старый плакат с надписью "Асмус великий! Мастер-фокусник!", который лежал свернутым в рулон рядом с картами в глубине шкафа.

На плакате был изображен мужчина в смокинге, с румяными щеками, который протягивал руку к цилиндру. Он выглядел как более молодая версия дедушки. Вспомнив трюк с ловкостью рук, которому научил меня дедушка, я подумал, не работал ли он в "Американском музее Барнума", рекламируемом месте. Позже я узнал, что в городе был музей Барнума, единственная проблема заключалась в том, что он сгорел дотла в 1868 году. Дедушка моего дедушки был театральным фокусником?

Рядом не было никого, кто мог бы спросить. Через месяц после смерти дедушки Нана умерла от пневмонии, хотя я всегда подозревал, что свою роль сыграло разбитое сердце.

Приглушенный плач повторился. Я спрятал книгу в рюкзак, заменив её на ту, которую собирался почитать, и посмотрел на часы. С тех пор, как я начал читать, прошло больше десяти часов.

За окнами моей комнаты на двор падал серый сумеречный свет. Я смутно осознавал, что в течение дня кто-то приходил и уходил, без сомнения, передавая тексты в хранилище и из хранилища обратно. Через открытое пространство в комнате Бертрана плясали отблески небольшого костра, и я слышал его бормочущий голос. Но плач доносился из соседней комнаты.