Пока Людовик восстанавливался после болезни и проводил конец лета 1505 года, катаясь верхом на коне и охотясь на оленей в окрестностях Тура в компании с Франциском Ангулемским, новость о пересмотренном завещании короля дошла до Филиппа и очень его расстроила. В ноябре 1504 года, после продолжительной болезни скончалась Изабелла Кастильская, в своём завещании назначившая мужа регентом Кастилии до тех пор, пока их внук Карл не достигнет совершеннолетия, и таким образом обойдя права своей дочери Хуанны и её мужа. Изабелле и Фердинанду стало очевидно, что у Хуанны нестабильное психическое состояние, и они не хотели, чтобы в Испании правил иностранный принц, если она станет недееспособной. Филипп ясно выразил своё негодование по поводу завещания тёщи и намерение восстановить права своей жены. Фердинанд, так искусно придумывавший планы по отстранению своих родственников от власти, убедился, что Людовик и Филипп замышляют против него заговор, поскольку раздел Кастилии и Арагона был явно в интересах Франции. Вероятно, так и было, хотя в источниках доказательств этому нет.

Изворотливый ум Фердинанда быстро придумал план, который вполне мог бы сработать, если бы он заключил новый брак с молодой французской принцессой. Она вполне могла бы родить ему сына, который имел бы приоритет перед Хуанной в наследовании Арагона и, возможно, смог бы получить и корону Кастилию. Такой брак также мог бы нейтрализовать Людовика в надвигающемся конфликте с Филиппом. Один испанский монах тайно прибыл ко французскому двору, чтобы выяснить у Людовика возможность найти для арагонского короля невесту. Людовик заинтересовался перспективами этого брака, поэтому в августе 1505 года он принял в Блуа двух членов Совета Фердинанда отправленных для переговоров о заключении брачного договора [461] .

Единственной подходящей невестой для Фердинанда была племянница Людовика, Жермена де Фуа, дочь его сестры Мари и Жана де Фуа. Нет никаких свидетельств того, что Людовик когда-либо видел свою сестру после её замужества, но двое её детей, Жермена и Гастон, воспитывались при королевском дворе. Жермене исполнилось восемнадцать лет и она была "доброй и красивой принцессой, даже если ещё и не избавилась от детской полноты" [462] , в то время как её будущему мужу было уже пятьдесят три года. Людовик одобрил этот брак, предположительно потому, что надеялся, что из-за беспорядочной жизни у Фердинанда детей больше не будет [463] . Но Жермена в 1510 году всё же родила сына, который вскоре умер.

Брачный договор подписанный в октября 1505 года предусматривал, что Людовик и Фердинанд будут "двумя душами в одном теле и врагами врагов друг друга". Жермена получила права Людовика на Неаполь, Сицилию и Иерусалимское королевство. Взамен он должен был получить 1.000.000 золотых дукатов в течение десяти лет, которые он обязался вернуть, если брак окажется бездетным или если он попытается вернуть себе эти титулы [464] . Людовик подписал договор в Блуа 12 октября 1505 года, а Фердинанд — четырьмя днями позже в Сеговии. В начале января венецианский посол при дворе эрцгерцога Филиппа сообщил, что слышал о предстоящем отъезде Жермены де Фуа в Испанию, и эрцгерцог перестал пытаться предотвратить этот брак. Свадьба состоялась в марте [465] .

К концу 1505 года у Филиппа были все основания беспокоиться о будущем наследстве как своей жены, так и сына. Было очевидно, что предоставление Людовиком невесты Фердинанду не было поступком верного друга и свидетельствовало об изменении его политики, в то время как представитель Филиппа во Франции ясно дал понять, что помолвке Карла с Клодом существует сильное противодействие [466] . Судебный процесс над Пьером де Жье устранил самого ярого противника этого брака, но также выявил глубину враждебности к нему в высших кругах. В июне 1505 года венецианский посол при дворе Филиппа сообщил своему правительству, что эрцгерцог получил депешу от своего посла во Франции, в которой говорилось, что "король Людовик, оправившись от последней тяжелой болезни… осознал, что, если бы он умер, его жена и дочь оказались бы в беде, потому что все принцы во Франции плели против них интриги; и поэтому он понял, что единственным выходом для него было выдать свою дочь замуж за Дофина [Франциска]" [467] .

Три месяца спустя посол сообщил, что если брак будет расторгнут и Людовик откажется от территорий, обещанных в договоре, Филипп и его отец останутся довольны, но они опасаются, что король будет утверждать, что он не нарушил договор, а этого потребовал французский народ, и никакой компенсации не будет. В то же время Людовик отправил Филиппу письмо, в котором заявил, что ничего по сути не изменилось, но вскоре после этого посол эрцгерцога во Франции сообщил, что король намерен аннулировать договор [468] . К началу 1506 года даже д'Амбуаз выступил против этого договора, хотя считалось, что амбиции стать Папой побуждали его ранее поддерживать австрийский брак в надежде получить на следующем конклаве голоса имперских кардиналов, которые, в противном случае, могли бы от него отвернуться. Перемена взглядов кардинала была настолько радикальной, что его биограф XVII века смог представить д'Амбуаз как главного сторонника брака между Клод и Франциском [469] .

Таким образом, к началу 1506 года Габсбурги уже хорошо понимали, что брачный договор будет расторгнут и стали требовать предусмотренную в нём компенсацию. Людовик, ища способ избежать уплаты огромных сумм, пришёл к мысли созвать Генеральные Штаты, чтобы эта сословная ассамблея одобрила брак королевской дочери с наследником престола, а не с иностранным принцем. Таким образом, можно будет утверждать, что ответственность за это решение несёт французский народ, а не король. Некоторые современные источники представляют созыв Генеральных Штатов как событие, инициированное снизу народом, заставившим короля созвать своих представителей [470] . Вероятно, больше, чем любой другой французский король, Людовик учитывал общественное мнение, но большинство современных историков согласны в том, что импульсом для созыва Генеральных Штатов, как уловки для разрыва брачного договора без оплаты высокой цены за это, послужила команда сверху.

Хотя, по-видимому, король и его министры, чтобы добиться созыва сословной ассамблеи, открыто манипулировали общественным мнением и были полны решимости убедить Габсбургов в том, что решение о расторжении брачного договора было навязано королю народом. Соответственно, причина собрания не была раскрыта в призыве к избранному числу "прекрасных и больших городов" направить делегатов в Тур в мае 1506 года. В письмах, отправленных губернаторами провинций или другими важными чиновниками, говорилось лишь о том, что у короля есть важные дела для обсуждения с представителями сословий. Так, например, Луиза Савойская, в качестве герцогини Ангулемской, сообщила городу, что король хочет обсудить в Туре некоторые вопросы с делегатами от главных городов. 23 апреля муниципалитет Парижа собрался, чтобы утвердить резолюцию, призывающую короля организовать брак между его дочерью и наследником престола, и согласился оплатить расходы делегатов направленных на сессию Генеральных Штатов [471] .