Шрифт:
Из предыдущих испытаний он понял, как редко встречаются настоящие тайны — те, что известны лишь тебе одному.
…что привела тебя сюда.Йегуда-Лейб стремительно проделал обратный путь во времени — из ешивы, через Мертвый город, Висельницы, кладбище, через Жабинск, Сокровищницу, сквозь холодную темную ночь к тому страшному мигу в лесу.
Ноги скребут по снегу, покрасневшему от крови, — и застывают.
Твоя дорога неслучайна…Отец, похожий на него — сильный, стремительный, опасный, — неслучайная встреча.
…лицо безрадостно всегда.Как он сам будет выглядеть с бородой? А когда борода начнет седеть?
С тобою стылый страх остался…Цепкие руки отца.
…холодный мрак — вот твой удел.Остывающее тело отца.
И всякий обо мне шептался, но говорить не захотел.Взрослые в Тупике наверняка знали, кто его отец, — об этом шептались все вокруг.
Неужели правильный ответ — отец?
Нет, про отца все знали. Какая уж тут тайна?
И тогда Йегуда-Лейб увидел то, что все время было в тени, прямо за спиной отца.
Ответ.
Блюма лихорадочно соображала.
Я та единственная тайна, что привела тебя сюда.Единственная известная ей тайна… Рука скользнула в карман юбки — убедиться, что ложка на месте.
Твоя дорога не случайна, лицо безрадостно всегда.Бегство, которое завело так далеко. Ложка. Странно до мурашек, но и приятно вертеть ее в пальцах. Похожее ощущение — от того, что лишилась своего лица.
С тобою стылый страх остался, холодный мрак — вот твой удел.Даже теперь ледяная ложка, казалось, примерзает к теплым пальцам.
Все так. Ответом должна быть ложка. Но…
И всякий обо мне шептался, но говорить не захотел.Как это может быть? Откуда бы мертвецы, нашедшие дорогу к этому столу, могли знать о ложке в ее кармане? Такого не может быть.
Или может?
Смутное ужасное знание крепло в ней, и отмахнуться от него было уже невозможно.
В конце концов, чем была ложка? Откуда она взялась?
Я та единственная тайна…Блюма провела кончиком пальца по поверхности ложки.
Она знала ответ.
Страж уселся за стол.
— Каков же ваш ответ?
— Мой ответ… — тихо сказала Блюма.
— Думаю, это… — сказал Йегуда-Лейб.
А «Смерть» они произнесли хором.
Страж широко улыбнулся, показав зубы. Дверь за его спиной со скрипом приоткрылась.
— Правильно.
Йегуда-Лейб облегченно выдохнул. Он видел — за дверью пляшут огни, теплые и манящие.
Вот только странно: зал, куда вошел Маммон, был большой, просто огромный, и гулкий. А комната за дверью казалась маленькой и даже уютной.
Что там?
Сейчас увидим.
Йегуда-Лейб шагнул вперед и взялся за дверную ручку.
— Стой! — раздался у него за спиной голос Блюмы.
Йегуда-Лейб резко обернулся. Он почти забыл, что не один.
— Не надо, — сказала Блюма.
— Почему? Я хочу встретиться с Данталионом.
— Я тоже.
Она дернула его за руку и рывком захлопнула дверь.
Йегуда-Лейб пришел в ярость. Он колотил в дверь, отчаянно дергал ее. Дверь не шелохнулась.
— Что ты наделала!
Блюма вздохнула.
— А ты не помнишь, что сказал Маммон? Если ответишь правильно, окажешься там, куда не хочешь попасть.
Глаза Йегуды-Лейба расширились. Она права!
— У тебя умная подружка, — ухмыльнулся рыжебородый.
— Куда ведет эта дверь?
— К ответам. Может, ответам Данталиона, а может, вашим собственным.
— Нашим собственным? — в замешательстве переспросил Йегуда-Лейб.
И тут до него дошло.
Ответ, который они только что дали.
Йегуда-Лейб поежился: еще миг — и он бы вошел в дверь, чтобы встретить свою смерть.
А страж все улыбался.
— Спасибо, — тихо сказал Йегуда-Лейб Блюме, но она уже возвращалась к столу.