Шрифт:
— Я хочу задать вопрос Данталиону.
Страж кивнул.
— Ты заслужила это право.
Блюма схватила тонкое перо со стола и, как только фолиант раскрылся, быстро написала в указанном месте свой вопрос. Тем же привычным движением страж захлопнул книгу, а затем снова открыл, и между страницами обнаружилась кремовая карточка с рядом букв и цифр, написанных Блюминым почерком.
Когда Блюма вытащила карточку из книги, дверь за спиной стража со скрипом приоткрылась.
— Данталион готов тебя принять, — сказал страж.
Глубоко вдохнув, Блюма шагнула внутрь.
Страж захлопнул за ней дверь и вернулся на свое место.
— Ну а ты? Тоже хочешь посоветоваться с Данталионом?
— Да, — кивнул Йегуда-Лейб. — Хочу.
Прежде чем он успел что-то добавить, книга раскрылась, и страж протянул ему перо.
— Я хочу задать вопрос, — наконец пробормотал Йегуда-Лейб, покраснев, — но…
Страж склонил голову набок.
— В чем загвоздка?
— Ну… Я не учился грамоте.
Рыжебородый откинулся на стуле.
— Тяжелый случай.
— А вы сами не могли бы написать мой вопрос?
Страж покачал головой.
— Это было бы неправильно; можно сказать, неслыханно. И к тому же не решило бы проблему.
— Почему?
— Потому что Данталион — это книга, — веско произнес страж.
— Книга?
— Да. Много-много томов. И если ты не в состоянии прочесть его ответ…
У Йегуды-Лейба горели щеки. Глаза наполнились слезами. Одна и та же история, снова и снова: дурень, хулиган, бестолочь, грош ему цена, от него одни неприятности…
Что же теперь делать? Мало того, что ответ нужен позарез, — теперь еще Маммон и Блюма исчезли за дверью. А если он их не найдет? Навсегда останется тут, погребенный под руинами Мертвого города?
Он злился все сильнее.
Но внезапно произошла удивительная вещь.
Дверь сама по себе приоткрылась.
На лице стража ясно читалось замешательство.
А за дверью, похоже, таился тот огромный зал, куда вошли Блюма и Маммон.
Наклонившись к двери, страж прошептал:
— Вы уверены?
Вместо ответа дверь приоткрылась шире.
Он повернулся к Йегуде-Лейбу:
— Что ж, владыка Данталион готов тебя принять.
Данталион
Время от времени толстенный фолиант, лежащий перед стражем последней двери Данталиона, заполняется вопросами до последней страницы, и тогда его убирают и заменяют точно таким же новым. Исписанные тома попадают на полки, и Данталион прирастает вопросами, которые задают те, кто добрался сюда.
К этим записям можно обратиться и сегодня, и книга, которую видели Маммон, Блюма и Йегуда-Лейб, по-прежнему стоит на полке.
Вот витиеватым почерком Маммона выведено: «Может ли смертный низвергнуть Смерть?»
На следующей странице — ровная аккуратная запись Блюмы: «Как меня зовут?»
Страницей дальше — запись, позволившая Йегуде-Лейбу войти. Четкими заглавными буквами выписан единственный вопрос, который он успел задать: «Отец? Эй? Ты где?»
Но чтобы понять, что случилось потом, нужно отлистать назад, к странице перед вопросом Маммона.
Запись мелким кудрявым почерком гласит: «Мальчик или девочка?»
Под вопросом — похожий на библиотечный шифр ответ Данталиона: О 32 Ж 12 И 166.
Этот каталожный номер ведет к полке, на которой стоит книга с надписью на титульном листе «К эволюции столовых приборов».
На первый взгляд ответ кажется бессмысленным, но, если долистать до указанной Данталионом страницы 166, все прояснится.
Здесь на гравюре изображена изящная, но, в сущности, совершенно обычная чайная ложка.
Дверь качнулась и мягко захлопнулась за Маммоном; по громадному залу, как далекий барабанный бой, прокатилось эхо.
Он был один.
На кремовой карточке в его руке значилось:
ФБ 94 К 7 Г 391
Ему нравились петельки Ф; когда-то, давным-давно, он заплатил итальянскому писцу немалую сумму за это Ф, и оно того стоило.
Маммон раньше нередко обращался к Данталиону за советом, поэтому понимал, как здесь все организовано: зал ФБ, ряд 94, стеллаж К, полка 7, том Г, страница 391. И все же дорога к ответу была непростой: из необъятной базилики, в которой он очутился, надо было, пройдя через залы А, Б, В, Г, Д и так далее, дойти до зала Ф, свернуть в боковой проход, миновать зал ФА и, наконец, попасть в ФБ. Путь будет долгим и одиноким — Данталион об этом позаботился.