Но вообще-то каждая лишняя минута в этих стенах — риск. Может, просто забрать лист и разобраться с ним позже?

Да. Так она и сделает.

Блюма глубоко вздохнула и сунула сложенный листок поглубже в карман — пока что не в тот, где лежала ложка. Развернулась и пошла обратно вдоль девяносто четвертого ряда.

Но тут ее охватила неуверенность. Неужели так легко украсть страницу из книги Данталиона?

Надо это проверить. Удостовериться.

Она снова взобралась по шаткой лесенке, взяла том Г и спустилась с ним вниз. Перелистнула страницы — и сердце у нее упало.

Ну конечно! В книге торчал остаток вырванного листа, а рядом — его двойник, и на развороте со страницами 390–391 в правом нижнем углу 390-й стояло ее имя — Блюма.

Она судорожно сглотнула. Нужно что-то придумать, немедленно!

Но что?

Ноги сами понесли ее в центральный проход, и она бросила том Г на пюпитр в конце зала.

Вот оно, ее имя, издевательски таращится на нее как ни в чем не бывало.

Она медленно полезла в карман. Коснулась холодного металла. Вытащила ложку.

Похоже, ложка сама вела ее пальцы.

Блюма осторожно поднесла острый край ложки к последней букве своего имени и начала сцарапывать с бумаги засохшую краску.

Теперь Блюмино имя щепоткой темной пыли лежало в ложке.

Глубоко вдохнув, она крутанула ложку.

Подавила рвущийся из горла всхлип.

Ложка была пуста.

Сработало? Имени больше нет?

Как узнать?

Блюма осторожно вернула ложку в правый карман и только тут вспомнила про вырванный лист.

Дрожащими пальцами она вынула старательно сложенный листок из левого кармана и развернула.

В правом нижнем углу — там, где было ее имя, — пусто.

Блюма снова сглотнула ком в горле.

Она складывала украденный лист, когда услышала — по залу разнесся звук. Кто-то крикнул:

— Эй!

Дверь качнулась и мягко захлопнулась за Йегудой-Лейбом; по громадному залу, как далекий барабанный бой, прокатилось эхо.

Он был не один.

Через дверь в дальнем конце базилики выходил высокий человек в черной шинели.

У Йегуды-Лейба подпрыгнуло сердце, и он выпалил, не успев подумать:

— Отец?

Человек был слишком далеко, чтобы услышать, он уже перешел в следующий зал, и Йегуда-Лейб бросился вдогонку.

Толку не было: пока он пробегал один зал, человек в черном исчезал в другом. Так повторялось снова и снова, зал за залом. С каждой дверью Йегуда-Лейб выигрывал от силы пару секунд. Он хотел окликнуть этого человека, привлечь его внимание, остановить, но не решался нарушить мертвую тишину библиотеки.

Оставалось только догонять.

Для Йегуды-Лейба нескончаемые залы Данталиона были не безграничным хранилищем знаний, но продуманной, тщательно выверенной конструкцией. Его внимание привлекали детали — пюпитры, лестницы, стеллажи, медные буквы, стопки совершенно одинаковых книг. Дальний конец каждого ряда полок упирался в стену, так что перемещаться можно было лишь по центральному проходу. Еще он заметил, что стеллажи двусторонние, а значит, в крайнем случае можно, отодвинув книги, пролезть между рядами.

К тому времени, когда Йегуда-Лейб добрался до зала О, его зоркие глаза уже освоились с четкой планировкой залов Данталиона, но здесь явно что-то было не так, и он замедлил шаг, чтобы понять, в чем дело.

Буква О ни о чем не говорила неграмотному мальчику, и, подняв голову к потолку, он увидел лишь большущий пустой глаз: стекло было разбито внутри буквы, оставив зазубренный черный зрачок, через который с ночного неба падали хлопья снега.

Зато Йегуда-Лейб обратил внимание, что на полу не было осколков стекла. Кто-то, стало быть, позаботился их убрать. Но это не вязалось с опрокинутыми стеллажами, кучками снега на полу и разбросанными по полу книгами, страницы которых промокли, а местами даже смерзлись.

А может, стеклу просто не дали упасть? Но такое сделать непросто. И если кому-то понадобилось разбить окно, зачем вообще беспокоиться, чтобы стекло не упало? Йегуде-Лейбу пришли в голову лишь две причины: звук от падения стекла поднимет тревогу, а осколки под ногами станут опасным препятствием. И то и другое предполагало умышленное вторжение.

Опрокинутые стеллажи представляли собой нечто вроде ступеней, позволяющих проникшему сюда бесшумно спуститься вниз. Некоторые из валявшихся книг были мокрыми, но не промерзшими, а значит, вторжение произошло относительно недавно; при этом на снегу в центре зала отпечатались лишь одни следы, маленькие и узкие, и они вели вглубь хранилища.