Шрифт:
Все это наталкивало на пугающую мысль: вломившийся еще здесь.
Но времени для раздумий не было. Нужно поторопиться, если он не хочет упустить человека в черном.
Перелезая через пустые полки упавших стеллажей — чтобы не оставлять лишних следов, Йегуда-Лейб поспешил в следующий зал — и как раз успел увидеть полы черной шинели, исчезнувшей за дальней дверью. Он прибавил ходу, но в следующем зале пришлось притормозить: незнакомец не исчез, как двадцать раз до того.
Он ждал. Стоял посреди зала Ф и смотрел на Йегуду-Лейба.
От неожиданности Йегуда-Лейб не успел разглядеть лицо человека в черном: тот отвернулся и направился в боковой проход — в первый раз с тех пор, как Йегуда-Лейб погнался за ним.
Да в конце концов, отец это или нет?!
К залу ФА Йегуда-Лейб перешел на бег. Человек в черной шинели тоже побежал, и с каждым рывком длинных ног разрыв между ними увеличивался. Йегуда-Лейб понял, что упустит его, если немедленно что-нибудь не предпримет.
— Эй! — заорал он на все хранилище.
— Эй! — откликнулось эхо.
Громко топоча, Йегуда-Лейб ворвался в зал ФБ и, пораженный, остановился.
Перед ним никого не было.
Проход был пуст.
Куда делся человек в черном?
Эхо его шагов еще не смолкло, когда Йегуда-Лейб тихонечко окликнул:
— Ты где?
Никто не отозвался.
Обернувшись, Йегуда-Лейб увидел их.
Двое солдат Армии мертвецов вышли из-за ближайших к двери стеллажей.
Йегуда-Лейб вздохнул. Эх… Почему он не заметил их раньше?
Кто-то позади прокашлялся. Йегуда-Лейб обернулся и узнал высокого, тощего человека в черном, который вынырнул из-за штабелей книг через несколько рядов от него.
Это был вовсе не отец.
Изрешеченная пулями черная шинель, золотой зуб во рту… Повешенный солдат, последний, кого он видел в Висельницах.
Ясное дело. Выследил!
Ну как он мог так сглупить!
Но сейчас было не до сожалений.
— Взять его! — скомандовал солдат с золотым зубом, и Йегуда-Лейб бросился наутек.
Отступление
Сжимая в кармане юбки ледяную ложку, Девочка-без-имени скорчилась в темном углу дальнего зала Данталиона.
Откуда-то совсем рядом доносились крики, ругательства, шум борьбы, но она не могла понять откуда.
Сердитые голоса. Топот. С полок летят книги, валятся лестницы, словно сами по себе, и внезапно стеллажи один за другим накреняются и падают, как костяшки домино, надо бежать, тут опасно, и она опять спасается бегством, а сил нет, и страшно, слезы туманят глаза, мешают видеть, и она несется по центральному проходу, ее бег эхом отдается в широких залах, только бы вырваться, убежать, нет мочи терпеть эту гнетущую тишину, в которой прячутся неведомые угрозы, она оборачивается, со всех сторон множатся стремительные шаги, слышатся крики и смех, она добегает до разоренного зала, оскользается на кучке снега, взбирается, как по лестнице, по опрокинутым стеллажам, выше, еще выше, все ближе к разбитому О, еще ближе, и голоса внизу утягивают ее в омут, но она уже совсем близко, она уже вдохнула наружный воздух, о зазубренные края разбитого стекла можно порезаться, но она должна это сделать, должна рискнуть, и она прыгает, подол платья цепляется за стекло и рвется, — и внезапно ее окутывает тихая и холодная снежная ночь.
Выбралась!
Девочка-без-имени полной грудью вдохнула обжигающий морозный воздух.
Выбралась!
Но ловушка захлопывается.
Йегуда-Лейб ошибался: зал разгромили не те, кто хотел проникнуть внутрь, а те, кто хотел контролировать выход.
Девочка-без-имени засомневалась, не мерещатся ли ей две свечи в невидимом окне. Огни были слишком неподвижными, даже не мерцали.
Внезапно они мигнули.
Два ярких зеленых глаза уставились из темноты на Девочку-без-имени. Постепенно вырисовался силуэт: громадная белая кошка, тигрица, тугие мышцы сжаты и готовы к прыжку.
Девочка-без-имени узнала бы ее где угодно.
Лилит.
Сохраняй Девочка-без-имени спокойствие, Лилит могла бы и не понять, кто это: в конце концов, имя Блюма потеряла, лицо изменила. Но Лилит, медленно переставляя лапы, подбиралась все ближе, яркие зеленые глаза впились в расплывающееся лицо Девочки-без-имени, и та от ужаса перестала дышать.
Когда Лилит издала глубокий рык, Девочка-без-имени в ужасе выдохнула:
— Нет!
Лилит учуяла запах страха, но окончательно все поняла, лишь разглядев в дрожащих пальцах девочки выставленный как оружие острый холодный предмет.
Ложка.
Девочка-без-имени побежала.
Белая тигрица с рычанием бросилась вдогонку.
Грубые руки. Сильные, цепкие пальцы. Невнятные голоса.
Йегуде-Лейбу связали руки за спиной и набросили на голову мешок.
Его толкали и тащили по закоулкам, лестницам и коридорам, и он давно перестал понимать, куда его волокут. Он потерял счет времени и силился хоть что-то понять в этой сумятице.
Вскоре его вытолкнули на заснеженный простор, и тут на него набросились мороз и ветер.