Бегемот взглянул поверх досье.

— Оружие, которое само проникнет… — повторил он, бросая папку обратно на стол. — Чрезвычайно интересная информация. В конце концов, это ведь наше дело — война.

Откинувшись в кресле, Дума хрустнул пальцами. Звук был похож на залп из мушкета.

— Пользуясь случаем, главнокомандующий поручил своим разведчикам — из демонов и из живых — выяснить, что это за оружие, которое само проникнет в Дальний Край. Было выдвинуто несколько предположений, обсуждалось и собственно оружие, и недавно погибшие солдаты, и известные военные стратеги. Однако его превосходительство особо заинтересовался предположением, что это оружие — именно ты, Йегуда-Лейб, сын Авимелеха.

Повисло долгое молчание.

Дума наблюдал за мальчиком.

Йегуда-Лейб постарался ничем себя не выдать, но его прямо-таки распирало от гордости, как если бы первый раз в жизни его имя произнесли правильно.

Наконец Дума слегка наклонил голову, и Бегемот заговорил снова:

— Мы хотим предложить тебе выгодную сделку. Входя сегодня в крепость, ты наверняка оценил размеры нашего войска. Сил у нас больше, чем можно развернуть под началом одного полководца. И потому мы имеем честь предложить тебе звание генерала-фельдмаршала Армии мертвецов, подчиняющегося непосредственно главнокомандующему — его превосходительству генералу Думе.

Генерал-фельдмаршал? Это ведь самое высокое звание после главнокомандующего!

— Спасибо за предложение, — сказал Йегуда-Лейб, — но в вашей армии наверняка есть куда более умелые воины, чем я.

— Безусловно, — согласился Бегемот. — Однако его превосходительство полагает, что успех полководца определяется его умением учитывать изменения и принимать в расчет все новое, а эти способности недоступны мертвецам. Его превосходительство хочет, чтобы генерал-фельдмаршал обладал всеми сильными и слабыми сторонами смертного. Поэтому, если ты примешь наше предложение, мы задействуем все связи и ресурсы в армиях живых, чтобы помочь тебе стать военачальником более умелым, чем любой другой из ныне живущих. Ты пройдешь тридцатилетнюю стажировку в разных армиях и будешь учиться у величайших полководцев. И все годы ученичества мы будем обеспечивать тебя всем необходимым — лучшей едой, одеждой, жильем, лошадьми, мужчинами и женщинами — всем, что только пожелаешь. Ну а потом ты вернешься в крепость и примешь командование над половиной сил Армии мертвецов. Организуешь их по своему усмотрению и сообразно приказам главнокомандующего. Тебя ждет величайшая военная карьера в истории. Его превосходительство уже начал планировать кампанию, которую вам предстоит осуществить вместе. Я видел только малую часть этих планов, но могу сказать, что, приняв это назначение, ты станешь легендой.

Дума медленно-медленно приподнял с кресла свою огромную тушу и навис над Йегудой-Лейбом.

— Что скажешь? — спросил Бегемот. — Готов присягнуть на верность Армии мертвецов?

У Йегуды-Лейба бешено колотилось сердце. Предложение, конечно, невероятно заманчивое. Но время, проведенное в компании Маммона, научило его: нет ничего опаснее заманчивых предложений.

— Парень, — сказал Бегемот за его спиной. — Его превосходительство ждать не привык.

Тяжело вздохнув, Йегуда-Лейб наконец опустился на табурет перед Думой.

— Послушай, Бегемот, — сказал он, — могу я переговорить с генералом наедине?

— Что за чушь! — возмутился демон. — Я, между прочим, ближайший помощник генерала. Все, что ты хочешь ему сказать, можешь говорить при мне.

Это было очень рискованно, но Йегуда-Лейб не видел другого выхода. Он сделал именно то, что ему запретили: медленно поднял глаза и поглядел Думе прямо в лицо.

Дума напрягся, выпрямился.

Йегуда-Лейб глаз не отвел.

Медленно, почти лениво Дума махнул Бегемоту.

— Но милорд… — выдавил из себя демон.

Дума устроился поудобнее в закряхтевшем под ним кресле, не сводя глаз с Йегуды-Лейба, поднял руку и толстым пальцем показал на занавес, через который прошли Бегемот и Йегуда-Лейб.

— Вы уверены, милорд? — почти не надеясь, прохрипел Бегемот.

Дума уронил руку на колени.

— Ну хорошо… Очень хорошо, — выдавил из себя разъяренный и униженный Бегемот. — Тогда пойду проверю второго пленника.

Он откинул занавес и удалился.

Дума откинулся в кресле и широко развел руки.

Отступать некуда!

— Благодарю вас, ваше превосходительство, за то, что пригласили меня сюда. И за ваше невероятно щедрое предложение.

Йегуда-Лейб нервно сглотнул. Он, конечно, ходит по острию ножа. Эти слова могут стать последними в его жизни, если генерал сочтет их оскорблением.

— Но принять это предложение я не могу.

Дума наклонился, сцепил толстые пальцы, ощерил зубы. Сердце Йегуды-Лейба забилось еще быстрее.

— Война грядет, это правда. Но не через тридцать лет. Война уже началась. И, как сообщил вам владыка Данталион, многое зависит от меня. Я готов к бою и, как только смогу, нанесу врагу сокрушительный удар.

Генерал Дума поднял открытую ладонь, словно спрашивая: кому?

— Ему, — не отводя глаз, Йегуда-Лейб указал на высокую башню в центре макета. — Ангелу Смерти.

Дума откинулся в кресле и подергал себя за бакенбарды.

— Он взял то, что принадлежит мне. Я собираюсь проникнуть в Башню и забрать это обратно. Если придется пойти одному — пойду один. Но с вашей армией за спиной будет куда сподручнее.

Дума медленно поднялся и подошел к макету. Башня Смерти высоко возносилась над лепными облаками, а ее бесчисленные острые грани сходились где-то в бесконечности.