Что ж, направление куда менее важно, чем принято думать.

— Они выступили в поход.

Лилит вздохнула. С каждой минутой положение осложнялось.

— Куда они направляются?

Кошка мотнула головой.

— Не знаю. Но мальчик скачет впереди.

— Что значит впереди? Он разведчик?

— Нет, он скачет рядом с главнокомандующим.

Лилит нахмурилась: скверно. Девочка в Тупике, и ложка при ней. Но теперь, когда армия генерала на марше, нельзя просто сидеть в лесу и ждать, пока девочка вернется. Лилины беззащитны и открыты всем ветрам. Если Дума узнает от Йегуды-Лейба, куда делась девочка, на них могут напасть в любую минуту.

С другой стороны, если действовать опрометчиво, они могут разгадать ее намерения. Дума, скорее всего, пока не знает, что лилины притаились здесь, в глубине леса.

Возможно, мальчик договорился с Думой от имени девочки. Возможно, они сейчас как раз спешат ей навстречу.

Но что, если Дума даже не знает о ложке? Что, если он озабочен чем-то другим, даже более важным?

Сплошная неопределенность!

Лилит сердито фыркнула, прислонилась к дереву.

— Они близко?

Кошка склонила голову, прикидывая расстояние.

— Пятнадцать, ну двадцать минут марша, не больше. Собираешься напасть?

— Еще не решила, — ответила Лилит. — А хотелось бы определиться.

— Сестра, — из-за деревьев появилась седая женщина, — ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

— Я много чего знаю, — хмуро ответила Лилит. — Но все равно недостаточно. Подозреваю, что время раздумывать уже прошло, пора действовать.

Пара глаз сверкнула в ветвях у Лилит над головой, заговорила еще одна серая кошка:

— Вступать в войну с Думой очень опасно. Мы можем потерять многих сестер.

— Да, все так, — ответила Лилит. — Но у девочки в руках мощнейшее оружие.

— Но существует ведь и другое оружие, — сказала кошка сверху.

— Не такое. Мне нужно это. А главное, я не допущу, чтобы им завладел Дума.

— Что же нам тогда делать? — спросила кошка.

Лилит вздохнула; ни одно из приходящих на ум решений ее не устраивало.

— Передайте всем сестрам. Я хочу, чтобы девочка осталась в живых. Но если, чтобы добыть искомое, надо будет ее убить — убейте без колебаний.

— Что ж, тебе решать, — кивнула седая сестра.

Лилит решила.

— Вот и хорошо, — сказала прабабушка Девочки-без-имени. — Ну что, идем? Вместе?

Как странно вот так идти по Тупику. Все изменилось, а жизнь вокруг идет своим чередом, словно все осталось таким же, как всегда.

Вечерняя молитва. Ужин. Постель. Все как всегда.

Прабабушка Девочки-без-имени провела ее через кладбищенские ворота на склоне и почти сразу резко свернула в сторону.

— Сюда, — сказала она. — Так будет быстрее.

Она взяла девочку за руку и стала вместе с ней кружить вокруг могилы дочери.

Один круг. Два. Три.

Они разделились, теперь каждая описывала круги у могильного холмика сама по себе.

— Четыре, — бормотала прабабушка, — пять…

На шестом круге у девочки все поплыло перед глазами. Она не спускала глаз с могилы и старалась держаться к ней поближе, но голова кружилась все сильнее; на седьмом круге она споткнулась и, пытаясь устоять на ногах, наступила на могильный холмик.

Девочка-без-имени остановилась, закрыла глаза, прижала ладони к вискам, а когда снова открыла глаза, оказалась совсем в другом месте.

В темном заснеженном лесу ветви деревьев склонялись друг к другу в вышине, словно стремясь скрыть от небесного взора то, что делается внизу.

— Где мы? — тихо спросила она.

— Близко, — ответила прабабушка. — Гляди.

На опушке по утоптанному снегу двигалась сгорбленная старуха. Девочка хорошо знала ее прихрамывающую из-за сломанного когда-то бедра походку.

Бобеле.

Девочка-без-имени рванулась вперед, но на ее плечо легла тяжелая рука прабабушки.

— Стой. Разве ты не видишь, куда она идет?

Девочка-без-имени вгляделась в темноту. Впереди за деревьями возносилась в небо высокая тысячегранная Башня.

— Не надо ее останавливать, — сказала прабабушка. — Она уже решилась.

И они медленно, не сокращая расстояние, двинулись следом.

К тому времени, как они миновали последние деревья и вышли на опушку, бабушка уже наполовину спустилась с холма; сгорбленный силуэт становился все меньше и меньше на фоне Башни. Только теперь Девочка-без-имени осознала, до чего же Башня огромная. Ей стало невыносимо страшно.