Нас проводили взглядом полным ненависти, и внутри всё сжалось. Я не мог повлиять на решения графа, и в случае пререканий пострадали бы мои люди, а также мои крестьяне, но даже если спасётся одна жертва уже хорошо. Не было никакой военной необходимости уничтожать всю деревню. Просто оставить здесь десяток людей, и всё. Остроградский намеренно обострил ситуацию.

— Держи, — сунул я брату шарик с прополисом. — Это стяжень. Ешь и давай за мной.

Брат проглотил лекарство, и нога с рукой пришли в порядок. Афанасий больше не хромал, только дрожал от холода и недавно перенесённого потрясения. Отец не брал его с собой раньше на военные учения, да и сам забыл, когда на них бывал. В молодости Черноярский-старший добыл себе мечом несметные богатства, но потом погряз в лени и долгах. У Афанасия банально не было хорошего примера.

«Это его не оправдывает».

Несмотря на противоречивые чувства, я не оставлял надежды достучаться до брата. Всё же тот не послушался слепо графа, задумался над тем, что творит. Значит, не безнадёжен. Я поставил себе зарубку присмотреть за ним в этом походе.

— Держись меня, и всё будет в порядке, — предупредил я его, когда скакали обратно, тевтонцы плелись позади. — Я не расскажу отцу.

— Спасибо, — кивнул тот, не глядя на меня, сейчас он злился на свою беспомощность.

У меня не было желания топтаться на его самолюбии — Афанасий сам себе причинял больше страданий, чем кто-то извне. А так лучше уж худой мир.

Иней летел над нами, оставаясь в поле моего зрения, но тут неожиданно сменил курс. Я проследил за ним, обернувшись назад. Виверн спикировал на одинокого всадника позади основной группы карательного отряда и выбил того из седла.

— Иней! — крикнул я, поспешно разворачивая лошадь.

Я мысленно приказал ему не дурить, но почувствовал непонятную ярость в эмоциональном фоне магзверя. Упавшим был Гунтер, в руках у того блеснул нож, но виверн успел отскочить назад, скаля зубы как бешеный.

— Вот же скотина, это новые штаны. Смотри, что твоя шавка натворила, — тевтонец поднялся, рассматривая рваные края ткани, меня со всех сторон окружили его дружки.

— Ты же должен быть с графом. Зачем вернулся? — уточнил я.

— Кхм, теперь их можно только выбросить, — в сердцах сказал он и полез в карман. — Я отвечаю головой за его благородие: с вашей стороны было глупо оставлять свидетеля. Так что скажи спасибо, — он показал мне локон белых волос. — Теперь никто не упрекнёт…

— Ах ты мразь, — я обнажил меч, поняв, почему Иней так взбесился — он учуял знакомый запах девочки.

Первый же удар разрезал вытащенный из ножен клинок Гунтера и остановился в сантиметре от шеи убийцы. Тот немедленно поднял руки вверх. Нас плотно обступили его конные воины с оружием наголо.

— Спокойней, сынок, ты один, а нас тридцать. Никакой чудо-меч тебе не поможет. Я оказал Афанасию услугу — это моя работа. Мы на войне, тут все умирают, если ты забыл, — он с опаской поглядывал на пульсирующую белым светом гладь меча. — Все так поступ…

Договорить он не успел — я прописал ему удар в нос и убрал меч в ножны. Гунтер покачнулся, но не упал. Аккуратно потрогав сломанную сопатку двумя пальцами, он сплюнул кровью и прогнусавил.

— Я это запомню.

Передо мной расступились, не смея задерживать, и я оседлал Адулая. Разговаривать с этими выродками больше не было никакого желания. Их появление на ростовской земле принесло много бед местным, давно пора закончить с вопиющей жестокостью ордена.

«Первым же графским указом восвояси пойдут, а Гунтер… Гунтеру и прочим карателям не избежать наказания».

Догнав армию, мы вернулись в строй и ещё через полчаса вышли, наконец, на крепость под названием Колозень. Она запирала вход во всё графство и принимала первый удар налётчиков на себя, потому и строилась на совесть из монолитного камня. Маги земли «сплавили» его в один большой неприступный многометровый кусок, способный выдержать продолжительную осаду.

Абросимовы знали толк в войне и раскошелились на оборону рубежей, понимая важность владений барона Зампольского. Вокруг укрепления раскинулся широкий ров, а высокие башни позволяли вражеским магам бить на большое расстояние. Нашу армию они уже заприметили и спешно суетились на стенах, готовясь отражать штурм.

Остроградский выехал вперёд, разложил подзорную трубу и осмотрел будущий фронт работ. По левую руку почтительно стоял мой отец, готовый чуть что выполнить любое поручение, а по правую дожидался воевода Сотенский. Граф закончил «инспекцию» и бодрым шагом двинулся к нам.

— Ну что, господа, это будет крепкий орешек. Мною принято решение не разбрасываться основными силами. В решимости и смелости каждого из вас я не сомневаюсь — не единожды вы и ваши отцы преданно откликались на зов моего рода, но среди вас есть новое лицо, — Павел посмотрел на меня и подозвал пальчиком. — Юноша, это хороший шанс доказать делом, на что вы способны. Захватите для меня Колозень своими силами.