— Хорошо, я сама им сообщу, — вздохнула Марина.

— Умничка, что бы я без тебя делал, — слабо улыбнулся он, явно не горя желанием лишний раз соприкасаться с родственниками. — Мне надо осмотреть рекрутов и потом в Ростов за артефактами… Ты что-то хотела?

Она уже была в курсе готовящейся войны с Абросимовыми и понимала, какая ответственность сейчас давила на Владимира, потому открыла было рот и замолчала.

«Нет, сейчас не время».

— Тебе показалось, — ответила она и развернулась, чтобы уйти.

Марина не имела права в такое время беспокоить его своими мелкими проблемами. К тому же граф Кержапольский, этот московский соглядатай, следовал за бароном по пятам и будто кровопийца подпитывался от своей жертвы. Черноярский вляпался в крупные неприятности, и ему сейчас требуется полная концентрация, чтобы выйти сухим из воды, а её задача сохранить порядок в феоде.

«Сама отыщу кого надо», — решительно сказала она себе.

В конце концов, Марина тоже неплохо разбиралась в людях и умела находить почти с любым общий язык.

Этот пунктик Владимира, что все должны проходить через его осмотр, сильно тормозил не только заселение Таленбурга, но и формирование управляющего аппарата. Барон чисто физически не мог с этим справиться, потому что пропадал в Межмирье со своим отрядом!

Марина убрала в сторону злость, прибрала за ухо локон волос и постучала в покои матери Владимира. Никто не ответил. Она сделала это снова и дёрнула ручку. Оказалось открыто.

— Агриппина Геннадьевна, вы здесь? — спросила она громко, оставаясь на пороге и осматривая краем глаза помещение.

Внутри был беспорядок, как от поспешных сборов: стул повален, на столе кружка с недопитым чаем и остатки завтрака, не застеленная кровать и оставленный порванный белый чулок. Что такое, неужели уехали?

Троекурская вошла внутрь, миновала гостиную и осмотрела три других комнаты, где ночевала чета Черноярских. Везде пусто, кроме одной женской — там в углу примостился наполненный вещами сундук. Кажется, кузины Алeны. Не удержавшись, Троекурская мельком открыла его и фыркнула, увидев вульгарное нижнее бельё.

«Какая безвкусица».

В последнее время она часто ходила в полумужском костюме. Это был изумрудный кафтан, одетый поверх терракотового кожаного жилета-корсета. А под ним проглядывалась рубашка с медной вышивкой. Ниже панталоны цвета слоновой кости и удобные ботфорты на невысоком каблуке. Этот образ она слепила для работы, но, честно говоря, соскучилась по выходным вечерним нарядам.

«Я, вообще-то, девочка, я не хочу ничего решать, я хочу платьице», — с грустными мыслями она закрыла сундук и вздохнула.

Ей не нравилось, как к Владимиру относилась мать и его двоюродная сестра, да и отец ничем не лучше. Чужой для всех и никому не нужный ребeнок — это же ненормально! При этом она видела, как Владимир тянется и ждeт похвалы от отца, нет-нет да поглядывает на него, хоть и делает вид, что ему всe равно.

Поняв, что ловить здесь больше нечего, Марина поправила висящий на поясе расписной кинжал в ножнах и подошла к двери. Ладонь не успела схватить дверную ручку, как послышались знакомые женские голоса. В гостиную зашли двое.

— Тeтя Риппа, да не ворчите вы так! Я же никуда не выбираюсь, а тут свобода, речка, магзвери кругом.

— Твоe счастье, Денис Юрьевич сейчас занят и ему не до тебя, — холодно произнесла хозяйка рода.

Марина подслушивать личный разговор не планировала, но здесь интуиция подсказала подождать.

— В последнее время ему вообще ни до кого, — буркнула девушка. — Больно холодным сделался дяденька, не находишь?

Жена Черноярского промолчала, донeсся звук свалившейся на софу верхней одежды, вздох и журчание воды.

— Не суди его строго, ты многого не знаешь.

— Чего же?

— Алeна, у меня нет желания это обсуждать, лучше позови полового, раз уж вернулись…

— Ты его разлюбила, признайся же.

— Что ты такое говоришь? Не неси вздор, девочка.

— Я сделала это для тебя.

— Что… В смысле, что ты имеешь в виду?

— Дома тебе плохо. Всe напоминает, как было раньше, но дядя одержим, тебе следует побыть наедине со своими мыслями.

— Алeна.

— Нет, не перебивай, в прошлый раз он сломал тебе нос, а тот чeрный синяк на пол-лица… Я никогда его не забуду. Денис Юрьевич не просто переборщил — он больной человек. Он убьeт и тебя, и меня. Я боюсь его. Что, если он вовремя не остановится? А эти его новые служивые люди… Они смотрят на меня как на мясо. Я устала дeргаться и прислушиваться к каждому шороху. Случись, что неладное, никто ведь не заступится.