– Она ненавидела всех. Наверное, потому, что она постоянно сидела на диете и голодала. Я бы кричал гораздо громче, если бы тоже был голоден.

Денвер вторгается в мое личное пространство и понижает голос.

– Вот почему тебе не стоит так сильно напрягаться. Физические упражнения полезны, и это здорово, но, пожалуйста, не становись одержимым ими. Я люблю твое тело.

– Честно говоря, уверен, тебе оно нравилось и когда я был таким же тощим, как ты.

Он хмурится.

– Можно, пожалуйста, прекратить этот бодишейминг[1]? Ради нас обоих?

Мимо нас проталкивается пожилая пара, и я подхожу к нему поближе, чтобы дать им пройти. Хороший повод прижаться к нему.

– Просто чтобы ты знал, я над собой подшучиваю, но перестану. Я постараюсь перестать обзывать себя, но это сложно, когда интернет-хейтеры все еще утверждают, что я съел того парня, который раньше был Мейсоном Нэшем.

– Да пошли они нахуй, Мейс. Они не имеют значения. Им нужно придумать что-то более оригинальное.

– То, через что я прохожу, ничто по сравнению с тем, что приходится испытывать женщинам в индустрии, ты знаешь, каково это, когда о тебе так много говорят, что начинаешь в это верить. И если «Одиннадцать» снова соберутся вместе...

Денвер закрывает мне рот рукой.

– Тсс, у деревьев есть уши.

Я пытаюсь заговорить, но получается что-то невнятное.

– Мы живем не в Нарнии.

Он игнорирует меня.

– Они скажут Харли, что ты подумываешь о возвращении, и тогда он будет буквально топтаться у нас на пороге до скончания веков. Или пока мы не смягчимся и не подпишем контракт с его новым лейблом.

– Хорошо.
– Мой голос все еще звучит приглушенно, но затем он убирает руку.
– Я хотел сказать, что постараюсь перестать быть таким строгим к себе.

– Спасибо. Потому что ты заслуживаешь лучшего.

Я наклоняюсь.

– И, к твоему сведению, я тоже люблю твое тело таким, какое оно есть.

Вот тот взгляд, что я ждал. Восхищение Мейсона звучит как-то не совсем естественно.

– Если бы мы не были на публике, я бы показал тебе, насколько сильно, - бормочу я.
– Но мы здесь. Так что давай. Шестидесятилетние обгоняют нас.

– Мы обогнали их минуты за две до того, как остановились передохнуть. Не похоже, что они двигаются с такой же скоростью, что и мы.

– Мы почти у поворота, где начнем спускаться обратно.

Денвер скулит.

– А мы не можем развернуться прямо сейчас?

– Нет. Дорога с односторонним движением. Извини.

Он начинает подниматься по склону.

– На заметку. Никогда, ни за что на свете, больше не просить Мейсона позаниматься спортом.

***

– Примем душ, а потом встретимся на кухне за завтраком?
– Спрашиваю я, когда мы возвращаемся домой.

Денвер замолкает, а может, слегка вздрагивает.

– О... ладно.

– Что-то не так?

– Нет.
– Он пытается убежать по коридору, но я следую за ним.

Он не останавливается, и мы оказываемся в его спальне.

– Что? Что я такого сказал?

– Ничего. Я веду себя глупо. Слишком остро реагирую.

– Ничего не получится, если ты не скажешь мне, когда я облажался. А я облажаюсь. Много. Я никогда...
– Я машу рукой между нами.
– С парнем.

– Я тоже, - восклицает он.
– Дело не в гендере, а в...

– В...

– В душе.

Я хмурюсь.

– Я запутался.

– Прошлой ночью, после того, как мы... ну, ты понимаешь...

– Заставили друг друга кончить?

Щеки Денвера розовеют. Как так получилось, что он годами пытался смириться с этим, но именно я спокойно говорю об этом вслух?

– Да, после этого ты исчез в своей комнате, а теперь снова убегаешь в гостевой домик и...