Я опускаю взгляд на наши руки, обхватывающие члены друг друга. Головка его члена красная и выглядит нуждающейся, поэтому я провожу большим пальцем по его щели и облизываю губы, представляя, каков на вкус Денвер.

Прежде чем я успеваю набраться смелости спросить или опуститься на колени, он резко втягивает воздух, напрягается, а затем его член извергается. Я разрываюсь между желанием поднять голову, посмотреть на его лицо, и желанием увидеть, как из его члена вытекают струйки спермы.

Его хватка на мне стала ленивой и рассеянной, поэтому я беру инициативу на себя, двигая бедрами и трахая его кулак. Мой оргазм все нарастает и нарастает, а яйца болят и напрягаются.

Как только он перестает судорожно вздрагивать, я отпускаю его и подношу пальцы ко рту. Денвер наблюдает, как я втягиваю в себя пьянящий солоноватый вкус. Не так уж и плохо, как я ожидал, и если это заставит Денвера смотреть на меня так, как сейчас - с широко раскрытыми глазами и покрасневшими щеками - я с удовольствием проглочу все.

Затем он наклоняется вперед и прижимается губами к моим губам, его язык проникает мне в рот, и я понимаю, что он чувствует свой собственный вкус. Этого достаточно, чтобы я излился в его ладонь.

Оргазм обрушивается на меня с такой силой, и приходится прилагать усилия, чтобы удержаться на ногах.

Денвер обнимает меня свободной рукой и прижимает к себе.

– Если так, то я точно буду чаще принимать душ, - говорит он.

– Твой счёт за воду будет просто заоблачным.

– Оно того стоит.

(от англ. body - «тело» и shame - «стыдить») - форма дискриминации и психологического давления, при которой человека критикуют, высмеивают или оскорбляют за его внешность и физические особенности

Глава 19. Денвер

Как это может быть реальной жизнью? Нет, правда. Как?

Мейсон Нэш сидит у меня на диване, с планшетом в руке, просто… сидит и читает после целого дня и ночи оргазмов и объятий. Его ноги небрежно скрещены в лодыжках, как будто он чувствует себя как дома. В моем доме. Со мной.

Я закрываю глаза и щипаю себя, но когда снова открываю, Мейсон все еще рядом.

Я собираюсь пользоваться этим, пока могу. Я бросаюсь на него сверху. Он издает смешок, но не отрывает взгляда от экрана.

– Тебе лучше больше не заглядывать на сайты голливудских сплетен. Они токсичные.

– Они повсюду.
– Он поворачивает планшет ко мне, и там, в «Лос-Анджелес Лайф», наши фотографии во время вчерашней прогулки.

Есть несколько снимков, на которых мы улыбаемся. На одном я хмуро смотрю на Мейсона, а на другом мы стоим слишком близко друг к другу. В этом кадре хорошо то, что он выглядит так, будто у нас серьезный разговор, а не то, что было на самом деле - Мейсон говорит, что любит мое тело.

При воспоминании об этом член дергается. Мне хотелось поцеловать его прямо там, хотя я был зол на него за то, что он заставил меня тренироваться до полусмерти. Не хочу драматизировать, конечно.

– У деревьев, может, и нет ушей, но у них есть камеры, - говорит Мейсон.

– Как мы могли не заметить папарацци? Вместо того, чтобы быть у нас на виду, они теперь прячутся в кустах? Какие-то псевдо-ниндзя.

– Возможно, это фанат, и снимки были сделаны на мобильный телефон.

– Сомнительно. Они слишком издали и слишком высокого качества.
– Я забираю у него планшет и увеличиваю одну из фотографий.
– Что говорит эта?
– Я показываю. На фотографии мы оба в кепках, но выделяется потрясающая улыбка Мейсона, его белоснежные зубы, обрамленные подстриженной бородкой.
– Ты выглядишь по-настоящему счастливым.

– Я высмеивал тебя за то, что ты непригоден. Я был счастлив.

Хочется сказать, что дело не только в этом, но я отчаянно пытаюсь сдержать эти навязчивые чувства. Мне трудно, потому что я не понимал, что отношения с Мейсоном будут отличаться от отношений с другими людьми.

Почти всю свою карьеру я встречался без обязательств. Я встречался с актрисами и фанатками, зная, что это не продлится долго. Ни к кому из них у меня не было настоящих чувств, было легко какое-то время развлекаться, а потом бросать, когда это было необходимо.