Шрифт:
Кровь была солёной во рту Тома. Руки и колени дрожали. Виктор стоял перед ним — дубовидная эрекция взметалась сквозь расстёгнутую ширинку. Том поставил конфеты на пол и деликатно высморкался.
— Встань, Джордж… Спусти брюки…
Совсем медленно и очень бережно Том встал. Ноги подводили. Слова тоже. Но оставался один небольшой шанс: если он сделает всё, что ему скажут — если будет хорошим, если будет очень хорошим — возможно, всё обойдётся не слишком плохо.
Он расстегнул застёжку брюк. Армани — они упали на лодыжки. Когда красные бикини последовали за ними — что-то вроде улыбки мелькнуло на губах Виктора.
Том ещё раз сказал ему глазами — прежде чем повернулся: Не волнуйся, я буду хорошим для тебя, я сделаю всё, что ты хочешь, дай мне шанс, я тебя удивлю…
Он развернулся — поставив ладони на подушку. Движение вздёрнуло его зад вверх и наружу — в позу абсолютного подчинения.
— Ладно, Джордж, закрой глаза. У меня есть для тебя кое-что.
На мгновение Том решил, что выбрался. Голос Виктора был удивительно нежным. Зашуршала одежда. Шаги прошлёпали через комнату и обратно. Игла зажужжала — струны вступили, и Джон начал петь о моржах и яичных людях. Потом Виктор, прямо позади него, положил руку на бедро Тома.
— Если ты хочешь меня — кивни головой.
Том кивнул. Он дрожал — да, но это был просто рефлекс.
— Ты готов ко мне? Ну же, Джордж, если готов — кивни головой.
Том кивнул. Он плакал — но кто бы не плакал? Он был почти в безопасности.
— Вот я иду. Сюрприз, сюрприз!
На мгновение Том решил, что это безболезненно — какое-то новое проникновение, которое разрывало тебя так, что казалось хорошим — таким глубоким и быстрым и полным.
В следующее мгновение он понял, что это было.
В третье — он попытался закричать.
Слишком поздно.
4
Гомон шёл за ним с самого Джарвис и Джеррарда. И всё же его было трудно найти. Потому что каждый раз, когда он оборачивался — он останавливался, и никого рядом не было.
Последняя стычка была такой сумасшедшей, что пара в полуквартале выше остановилась — как и он. Только когда они обернулись — смотрели на него! И прежде чем он успел объяснить — новый поток пустил их бежать.
На этот раз хронометраж был идеальным. Через дорогу призрак — пойманный — взревел и потряс кулаком. Иди ты. Виктор взревел и потряс своим. Ему нужен был покой, чтобы сосредоточиться… немного времени подумать…
Как будто в ответ на его нужду — оба внезапно пришли. Фары прорезали путь из танцующих снежинок сквозь тишину. Сквозь метель он изучал другого — пока другой изучал его, — постепенно осознавая, что каждое его движение встречало отклик, что от сапог до джинсов до толстовки они были одеты одинаково, и — было слишком темно, чтобы быть уверенным — это лицо…
Автобус пересёк его поле зрения. Когда поднятая им волна слякоти осела — безумец исчез.
Виктор обернулся и пошёл — без вопросов, без ответов. Каждый шаг вбивал его рёбра на долю ближе к сердцу. А синий ночной воздух обледенял края.
Удар начнётся с минуты на минуту. Когда Бушеты злились — доставали маленькие молотки. С Джарвис, когда он выбросил костюм, их голоса нарастали.
Сначала шёпоты — он был готов: без костюма он всё испортит… акула сожрёт его на завтрак… Бушеты заплатили слишком много и имеют право быть там…
После шёпотов — бред и угрозы: он не видел ничего от проклятия, если не послушается сейчас… Они раскалёнными прутьями проткнут ему зад — вместе с опарышами и гноем в уши и рот, вырвут глаза из глазниц и насерут в дыры…
Пусть угрожают!… Пусть молотят!… Он делал это для себя — не для них — потому что если кто и заплатил слишком много…
Призрак теперь двигался. Голос раздавался сначала дальше, выше: «Я делаю это для меня, не для вас!» — потом ниже: — «Иди ты! Иди все вы!» — потом где-то позади: «Я делаю это для меня!»
Ради бога, брат, послушай… Говорю тебе, прикуси губу, как я… Что бы ты ни натворил — есть надежда, если ты только сохранишь рассудок до конца… Ведь у меня тоже есть свои голоса, но—
Виктор развернулся на углу Янг и Джеррарда. Хронометраж был снова идеальным. Он поймал собственное отражение в окне «Коронета».
— Ты умрёшь! — взвизгнул призрак. — Клянусь Иисусом, я убью тебя этой ночью!
И он побежал к мусорному баку на Джарвис.
5