Ядовитость

КЭТРИН

Все поднимают взгляд от тарелок и чашек. Дворецкий выпрямляется.

— Это всего лишь ветер, — говорит он и выходит из комнаты. Глухой удар эхом разносится по огромным стенам. Мистер Эверли возвращается мгновение спустя.

— Как я и подозревал, всего лишь ветер.

Одна свеча мерцает. Я игнорирую тревогу в животе и подношу жареного фазана ко рту. Он сочный, вымоченный в рассоле, ароматный. Когда я запиваю еду, сладкое вино жжёт горло.

Дориан же ест молча, его взгляд часто переходит на Габриэля и двух его сыщиков.

В дальнем конце стола появляется фигура.

Я не придаю этому значения.

Сначала это тень. Затем с лестницы спускается ещё одна — маленькая, сгорбленная. С такого расстояния она похожа на ребёнка.

Я хмурюсь.

Откуда здесь ребёнок?

Мы в глуши.

Нора выступает вперёд и протягивает руку.

— Где твоя мама, милая? Как ты сюда попала?

Но дворецкий уже подбегает. Он останавливает её, схватив за плечо.

— Нет, мисс. Не надо…

Что-то не так.

Я чувствую это прежде, чем вижу. По рукам бегут мурашки. Спина напрягается. Кожа на голове становится горячей.

Тварь делает шаг вперёд.

Это. Не. Ребёнок.

Её конечности слишком длинны.

Её лицо…

Крыса. Лысая, болезненная, кожа натянута на костях, глаза круглые, чёрные и дикие. Острые зубы капают, дыхание поверхностное и тяжёлое. За ней — ещё тени.

Дети.

Но не дети.

Монстры.

Первый издаёт вой.

Это ужасный, пронзительный звук.

Затем кто-то перелетает через стол — и начинается ад.

Мистер Эверли, дворецкий, достаёт пистолет из-за спины и стреляет. Кровь брызгает на скатерть. Сыщики вскакивают, оружие наготове. Выстрелы гремят быстрыми очередями.

Дориан…

В одно мгновение — человек, в следующее — чудовище. Он перепрыгивает через стол, когти наружу, разрывая первую крысу в фонтане костей и внутренностей.

Нора кричит за моей спиной.

— Кто-нибудь!

Я встаю со стула и отступаю назад.

Габриэль выкрикивает приказы, когда крысы хлынут из коридора — десятки, может, больше.

— Держитесь спинами к стенам! НЕ ПОДПУСКАЙТЕ ИХ К СЕБЕ ЗА СПИНУ!

Слуга кричит — и замолкает, когда когти раздирают его горло. Алая кровь брызгает вверх и заливает лицо Габриэля.

Человека стаскивают вниз. Габриэль кричит, когда его пистолет бесполезно падает на пол.

Ещё один крик — Нора.

Дориан тоже слышит.

Дворецкий делает ещё один выстрел.

Я сильно толкаю Нору и она откатывается в сторону, в панике забегает в кухню и захлопывает за собой дверь кладовой. Я следую за ней.

За нами идётон.

— Проклятье! — кричу я.

Нора успевает войти и дверь бездумно захлопывается передо мной.

— Нет!

Я бросаюсь в сторону в последнюю минуту.

Дориан рычит и бьётся о дверь, пытаясь её открыть.

— Нет! — кричу я. С ближайшей плиты хватаю чугунную сковороду и швыряю ему в спину.

Она попадает, но недостаточно сильно.

— О, чёрт…

Он поворачивается и рычит.

Бежит ко мне и всё, что я вижу, — движущаяся красная плоть.

Всякий разум покидает меня.

Я поворачиваюсь и бегу.

Дориан преследует.

Я нахожу лампу, разбиваю её и поджигаю масло. Пламя. Я бросаю лампу, она летит в воздух. При ударе стекло разлетается вдребезги.

Рваная одежда загорается.

Он не останавливается.

Боже! Это безумие!

Я бегу и врезаюсь в край столешницы. Появляется блеск.

Не думая, я хватаю нож.

Дориан парирует — я полосую.

— Уф!

Его рука падает — полностью отрубленная.

Кровь брызгает в воздух, прежде чем превратиться в пепел. Я отшатываюсь, а он протягивает руку, и я смотрю, как мышца отрастает заново, кость соединяется, кожа снова натягивается.

— Господи и всё святое, — шепчу я. В ужасе отступаю, мой локоть врезается в выступающую кирпичную стену. Она режет меня слишком глубоко.

— Ах!

Крысы замирают.

И Его Светлость… тоже.

— О, как же это ужасно…