— Я не забыл, герцогиня. — Он поворачивается к мужчинам. — Их привлечёт еда.

— Еда? — повторяет мужчина.

— Бойня в Уиндермире. Там свежая кровь. — Я морщу нос при этой мысли. — Воняет смертью и мясом. И… там есть ферма крупного рогатого скота, больше тысячи голов.

— Это пир…

— Тогда мы должны добраться туда и предупредить их.

— Вероятно, мы уже опоздали, — говорит Дориан.

Один из мужчин встаёт.

— Мы — сыщики Боу-стрит. Но мы должны попытаться, иначе я могу просто упасть на свой же меч.

Дориан смотрит на карту.

— Мы должны хотя бы попытаться.

МИСС ЭЛИЗА ТРЕМЕЙН

Луна высока, час поздний — именно то, что предпочитает сэр Персиваль Лэнгфорд. Такое время располагает к скромности и проказам. Так сказал сэр Персиваль. Когда я пересекаю кладбище, он появляется впереди и прячет серебряную табакерку обратно в жилет. Я приближаюсь и он улыбается, увидев меня.

Как прекрасный принц прямо из сказки, он протягивает мне затянутую в перчатку руку. Я колеблюсь лишь мгновение, прежде чем взять её.

— Вы уверены, что здесь безопасно? — шепчу я. Моя шляпка дрожит, когда ветер ненадолго уносит её.

— Моя дорогая Элиза, — говорит Персиваль, понижая голос до шёлкового мурлыканья, — если бы я боялся за вашу безопасность, я скорее бросился бы в Темзу, чем позволил бы злу коснуться Вас.

Он ведёт меня за ворота церковного двора, его начищенные сапоги с отработанной грацией обходят скользкую от мха тропинку.

— К тому же, — легкомысленно добавляет он, — я рыцарь королевства. Я встречал пушечный огонь в Испании, бури у берегов Дувра и три дуэли во имя чести — две из которых я выиграл.

Я ахаю, впечатлённая против воли.

— Вы так храбры.

— Скромность не позволяет мне так говорить, — сияет он и улыбается, обнажая ряд безупречных белых зубов. — Но да.

Моя рука крепче сжимает его локоть. Я не хочу отпускать его, потому что не люблю кладбища. Это заражённые земли, населённые духами, демонами и тому подобным.

— Итак, — говорит сэр Персиваль, пока мы идём между могильными плитами, — знаете ли, прошлой ночью мне было видение о Вас. Вы были ходячим ангелом, парили в бледном шёлке. Когда я проснулся, я понял, что небеса послали Вас. И вот Вы здесь, рядом со мной, снова в компании ангелов.

Я нервно оглядываюсь.

— Вы имеете в виду кладбище?

Из него вырывается разбойничий смешок.

— Да. Но даже они бледнеют рядом с Вами.

Я краснею.

Он ведёт меня к мраморной гробнице, наполовину скрытой древним кипарисом. В тот миг, когда моя спина касается камня, его губы у моего уха, шепчут вещи, которые не подобает говорить рыцарю. Его губы бродят по моему горлу, горячие, покусывая меня.

— Тебя когда-нибудь целовали так, Элиза? — выдыхает он, мягко прижимая меня спиной, ладонь на моей затянутой в корсет талии.

— Н-нет, — заикаюсь я.

И это правда.

Я чиста.

— И если ты думала об этом, — продолжает Персиваль, пока его губы движутся к моей груди, — ты примешь мою руку?

Я задыхаюсь, по коже бегут мурашки.

— Мой отец сказал, что Вы должны жениться на другой.

И вдруг его руки оказываются под моими юбками, пальцы раздвигаются на пухлом холме одной ягодицы.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы блуждают, пока не достигают того жара между моими бёдрами. Я вздрагиваю, когда его пальцы оказываются там, гладят меня поверх панталон. Я едва слышу ни единого его слова.

— Моя дорогая, — торжественно говорит он, — ваш отец лжёт. Я посвящал в рыцари королей с меньшей честью, чем Вы заслуживаете. Вы ни в чём не будете нуждаться. У вас будет шёлк из Индии, сапфиры с Цейлона, собственная карета — если Вы только доверитесь мне сегодня ночью. Я хочу Вас, Элиза, только Вас.

Я киваю, дрожа от странного восторга.

Жар поднимается внутри моего лона. Оно набухает, словно от самого пламени Аида.

Он прав.

Скоро он будет моим мужем.

Даже если я сделаю это сейчас, я останусь чистой.

— Хорошо, сэр Персиваль, — наконец отвечаю я. — Вы получите меня, но только на одну ночь. Затем мы поженимся.

— Элиза, — бормочет он. — Сам Бог не смог бы нас разлучить.

Обеими руками он кладёт мне на плечи, убирает пальцы и толкает меня вниз на колени. Одним рывком его бриджи падают и из них высовывается нечто твёрдое.

Я никогда не видела мужской жезл. И я смотрю на него, как он набухает передо мной — твёрдый, опутанный злыми венами.

— Сэр Персиваль, я никогда не делала такого. С чего начинают?