Уэксмур садится на ящик, и Дориан занимает место рядом с ним.

— Возможно ли, что в их безумии есть какой-то порядок? — предполагает Габриэль.

Думая о сильных превращениях Дориана, я остаюсь на своём месте.

— Должна быть закономерность. Возможно, каждый раз, когда великан питается или получает серьёзный урон, он впадает в кататонический сон. Он спит, чтобы восстановиться — как герцог, когда он избит и сломлен. Они… исцеляются. — Я сжимаю кулаки. — Вот оно. Наш шанс. Город Уиндермир дал нам его.

Все мужчины поворачиваются и смотрят на меня.

— Мы выманиваем зверя, — продолжаю я. — И убиваем его, а тем временем узнаём всё, что можем, чтобы уничтожить его братьев. Мы находим его слабость. Это легче, чем встретиться со всеми девятью сразу.

Взгляды сыщиков обращаются ко мне.

Мужчины переглядываются и я вдыхаю холодный воздух сквозь стиснутые зубы.

— Они не боги. Они всего лишь плоть и кость, хоть и ужасающие.

С рукой на правом бедре я настаиваю:

— Если мы изолируем одного, мы выманим его, убьём, изучим. Это не все. Это всего лишь один.

Затем Габриэль кивает.

— Это может сработать. Если мы не разбудим его друзей.

Дориан наконец говорит:

— Её Светлость права. Великаны недалеко от Эшвуда. Сейчас наш шанс уничтожить их. Если они двинутся раньше нас, они смогут опустошить город к утру.

Габриэль смотрит вперёд, на тёмный горизонт. Его внимание ненадолго переходит на Дориана. Затем обратно на меня.

— Это должно сработать, иначе, признаюсь, я буду в ярости.

Дориан выдыхает.

— У меня есть запасной план на этот случай.

Габриэль поднимает бровь.

— Правда?

Я снова смотрю на Дориана. Его лицо твёрдое, как сталь. Я делаю шаг вперёд и кладу руку на его локоть.

— Я верю в Вашу гениальность, — мягко говорю я. — Что бы это ни было, это сработает.

Его пальцы сжимают мои.

— Сегодня ночью — должно.

Габриэль отдаёт приказы сыщикам Боу-стрит.

— Снайперов на гребень, — говорит он. — Команды с верёвками на восточный и южный фланги. Ловцы — мы поймаем великана.

Он указывает на импровизированную карту, нарисованную мелом на ступенях здания суда. Схема Дориана со вчерашнего совещания. Я вижу, где он отмечал тропы в лес, возвышенности, поляны, узкие места, подготовленные для ловушки.

Смотрю, как сыщики движутся — они нетерпеливые, мрачные, профессиональные. Их винтовки и верёвки, блоки и масляные факелы гремят в повозках, пока они расставляют их, как солдаты, строящиеся в боевой порядок.

Я смотрю на Дориана, который сидит на ящике рядом со мной. Он планирует в своём блокноте, перо скрипит. Его сосредоточенность жестока, но я знаю ночи разбитого сна, которые он перенёс после каждого жестокого превращения. Ломающиеся кости, раздираемые мышцы — каждый раз у него занимает несколько часов, чтобы отойти от безумия.

Мой желудок сжимается.

Могут ли люди действительно перехитрить существ, ростом в восемнадцать футов32?

ДОРИАН

Вокруг бойни десяток рук работают быстро, лица скрыты за грубыми тряпичными масками, плотно завязанными на носу и рту. На мясных крюках висят туши — выпотрошенные свиньи, чьи жёсткие шкуры содраны с отработанной жестокостью.

Сыщики улыбаются. В их глазах отражается надежда и она заразительна. Они расходятся по позициям с решительной целью. Начинаются последние приготовления: зажжены факелы, переставлены сети, закреплены верёвки.

Мы собрали цветы на окраине города. Это признак того, как быстро распространяется яд. Ядовитые цветы из леса — красивые, смертоносные — разбросаны по деревянным столам. Волчеягодник зимний. Розовый, нежный… и совершенно ядовитый, проклятый.

Мы заставим их проглотить слишком много, сжечь их внутренности, прежде чем они рухнут в огни внутреннего Аида.

Под маской глаза Кэтрин горят, слезятся, когда она раздирает жёсткие шкуры свиных туш. Это отвратительная работа. Внутрь она тщательно заталкивает пригоршни ядовитых цветов, каждый лепесток которых пропитан галлюциногенным ядом. Приторно-сладкий запах наполняет воздух, угрожая задушить даже через маски. Справа от неё Элиза помогает, заталкивая пригоршни прямо в свиное брюхо.

— Мы все носим это не просто так, — напоминает им Кэтрин. — Один слишком глубокий вдох — и весь план умрёт, так и не начавшись, ибо мы все сойдём с ума.

Выжившие мрачны и работают в тишине, протыкая толстыми иглами плоть, чтобы зашить туши. Риск очевиден: они имеют дело со смертью.

Калеб и Бенджамин наблюдают за сооружением силков, сетей и тяжёлых верёвок, размечая место ловушки — старую мельницу, способную удержать одного великана.

— Скоро мы узнаем, убивает ли их огонь, — говорит Калеб. — И лично я не могу дождаться, когда этот кошмар закончится.