Киваю, хватая свой секач.

— Я иду.

Мы скользим вниз по узкой лестнице, стараясь не шуметь.

— Не издавай ни звука, — шепчет Калеб. — Не двигайся.

Там мы ждём в тишине, глядя сквозь щель в половицах, как та тварь раздирает свои рёбра, создавая полое пространство в груди, как мясной погреб. Она запихивает останки батрака внутрь, захлопывая кости. Чтобы сохранить его на потом, похоже. Затем она тяжело уходит, отчего половицы трясутся.

ЭЛИЗА

Крики прекратились несколько часов назад, но тишина хуже криков. Мои руки в крови от того, что я вцепилась в дверной костёр. Где-то глубоко во мне часть отказывается верить, что кто-то придёт. Но затем — голос доносится издалека.

Мягкий.

Чёткий.

Женщина.

— Есть кто живой? Есть выжившие?

Я моргаю в темноте, сердце подпрыгивает. Затем раздаются шаги.

Много шагов.

Калеб толкает засов вверх и мы вылезаем наверх.

Из теней появляются фигуры: герцог, он здесь с женщиной и группой мужчин. По их одежде я догадываюсь, что это сыщики Боу-стрит. В последнее время они тут появлялись, задавали вопросы.

Надежда накрывает меня, как приливная волна, когда я спотыкаюсь вперёд, а слёзы жгут глаза.

— Мы спасены.

Прожорливость

КЭТРИН

Сходя с кареты, я сразу чувствую пепел на языке. Он пляшет в воздухе. Ветер кружит его. Впереди силуэты Уиндермира лежат в руинах. Из рухнувших крыш торчат брёвна, заборы раздавлены и сломаны. Дым плывёт по ветру, поднимаясь из центра города.

Дориан стоит рядом, молчаливый. Я сжимаю поручень, пока костяшки не начинают ныть. Кровь — моя кровь — пульсирует за глазами. Я не могу показать страх. Ради него. Ради них.

— Дориан, — шепчу я, — Мы… опоздали.

Он смотрит на обрушившийся боком на площадь шпиль разрушенной часовни.

Вместе мы спускаемся. Каждый шаг хрустит по щебню и костям — останкам животных, человеческим, я уже не могу различить. Я с трудом сглатываю и зажимаю рот рукой, хотя это почти не помогает от вони.

Дориан сжимает мою руку, оттягивая назад и ведя через пустые улицы, полные обломков.

— Боже, — выдыхаю я. — Их зверски убили…

Я вижу своё отражение в засохшей крови на окне — бледное лицо, растрёпанная, ошеломлённая. Рука Дориана зависает на моём плече.

Мы слышим мучительный крик.

— Есть кто живой? Здесь есть кто-нибудь?

Я хмурюсь, пока Дориан смотрит на меня.

— Ты слышала?

— Дориан, — говорю я и отпускаю его руку. Я бегу на звук. — Там выжившие! Быстрее!

Мы спешим дальше, проходя мимо разрушающихся амбаров и перевёрнутых в пыли телег. Повсюду смерть — в засохших лужах, разбросанных конечностях и сломанных спицах колёс. Наконец мы добираемся до бойни — сколоченной из сломанных досок, с висящими крюками и каплями тёмно-красного. Я переступаю через грубый кожаный фартук, пропитанный насквозь.

Мой желудок сжимается; я с трудом сглатываю.

— Этот город воняет старой мочой и чем-то похуже, — жизнерадостно объявляет Уэксмур, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вполне подходящее место для смерти.

Я качаю головой при этой мысли.

Группа из четырёх выживших стоит в углу полуразрушенного здания. Они бледны, сжимают маленькие ножи и несколько пистолетов. Они стоят недвижимо, но их лица полны отчаяния.

Женщина выступает вперёд.

— Мы спасены! Мисс Элиза Тремейн, к вашим услугам, — она протягивает руку в перчатке. — Это местный кузнец, Калеб. — Она указывает на молодого парня. — Сын мясника, Бенджамина, а этого беднягу мы нашли всего несколько мгновений назад бродящим, его зовут Грегори, сын местного рыбака.

Она смотрит на группу сыщиков Боу-стрит за мной.

— Спасибо, — её голос дрожит, слёзы текут по щекам, — что пришли. Мы не думали, что кто-нибудь придёт.

— Пожалуйста, идите с нами, — я протягиваю ей руку и она берёт её. — Мы найдём вам что-нибудь тёплое, возможно, еду и воду.

— Вы так добры, миледи, хотя должна признаться, я никогда не видела Вас в Эшвуде прежде.

— Я Кэтрин Сторм, новая герцогиня Эшвудская.

Её глаза расширяются, она внезапно останавливается, торопливо приседая в реверансе.

— Ваша Светлость! О-о-о, примите мои глубочайшие извинения, я не знала!

— Не думайте об этом, — пожимаю я плечами.

В этот момент возвращается разведчик.

Мы останавливаемся, чтобы подождать, пока он движется вместе с колонной, а мы перемещаемся под полуразрушенное здание, чтобы отдохнуть и обсудить план.

— Что вы нашли? — спрашивает Габриэль.

— Милорд, — говорит он, запыхавшись, но удерживает лошадь на месте, пока та перебирает ногами, — у нас есть сведения. Наши разведчики обнаружили девять великанов, отдыхающих к западу отсюда. Один бодрствует — но остальные спят. — Он разворачивает лошадь, когда подъезжают ещё разведчики. — Великаны несут тяжёлые раны. У некоторых отсутствуют конечности. Похоже, город не только кричал, умирая. Они сопротивлялись.