Сообщения системы мелькали одно за другим, но я почти не обращал на них внимания — я был полностью поглощен процессом наблюдения.

На удивление, процесс не был болезненным. Я ожидал боли — такой же, как при закалке, или хуже. Но вместо этого ощущал лишь расширение. Словно тело просто «вспоминало» то, что и так знало, и под воздействием давления живы очищало каналы, которые всегда существовали, но были закупорены.

Возможно, у каждого человека есть каналы, — подумал я. — И духовный корень тоже. Просто не у каждого есть достаточно живы, чтобы пробудить их. Возможно, у каждого своя «чувствительность» к живе и своя изначальная «забитость» корня. И те, кому нужно очень много живы никогда даже шанса не получат «пробудить» корень.

Вот, к примеру, я — если бы не моя способность к Поглощению и не помощь деревьев, то я бы застрял.

Эйна сочла достойным подарком кристалл с зелёной живой — и для обычного человека это действительно было бы щедро, — но для меня… для меня это капля в море. Мой корень был слишком огромен, а мой Дар — слишком требователен. Ему нужна была не капля, ему нужен был океан. И роща дала мне этот океан.

Ни одному Одарённому в посёлке, ни Джарлу, ни даже сильнейшим Охотникам не достать столько живы разом. Они копят ее годами, по крохам (по моим меркам), выпивают редчайшие эликсиры, медитируют у корней исполинов под охраной целых отрядов. А я… я сидел, прислонившись спиной к дубу, и роща сама вливала в меня больше, чем многие набирают за всю жизнь. Потому что это был чистый, неискаженный поток. Я ничего не терял.

Мое тело продолжали пронизывать потоки живы. Энергия текла сквозь меня как через узел в сети, и я ощущал, как через меня — кроме живы — проносятся и жизни каждого из этих деревьев.

Их память.

Их опыт.

Сотни лет существования, сжатые в мгновения.

И я понял: ни в коем случае нельзя воспринимать это мозгом. Никакого слияния, даже подобия — ни в коем случае! Нельзя хвататься за эти образы, пытаться их осмыслить, впитать. Одно слияние с одним деревом чуть не погубило меня — я едва не потерял себя в чужой памяти. А тут их десятки. И я не просто застряну тут навечно — я растворюсь в них, стану их частью, если позволю этому случиться.

Нет!

Я должен пропускать все мимо себя, мимо сознания. Не цепляться и не обращать внимания. Я еще не готов к такому объему информации. Сейчас я должен быть проводником, который сам ничего не испытывает и не чувствует.

[Открыт росток канала живы: девятый]

[Открыт росток канала живы: десятый]

Я продолжал ощущать себя центром потоков, и на мгновение понял кое-что ещё.

Поскольку я стал центром… при желании эти потоки я мог регулировать. Они сами дали мне эту власть, эту силу, когда позволили стать «узлом».

Я ощутил это так же ясно, как рука чувствует, что может сжаться в кулак. Захоти я — и смог бы отправить живу пяти деревьев на питание одного, заставить его рвануть в рост, раздуться, окрепнуть. Или наоборот — обескровить одно ради других.

Я мог быть распределителем, и деревья признавали за мной эту власть. Потому что для них я был «другим». Чем-то, способным на то, чего не могли они в силу своей природы. У них не было целей, не было желаний кроме одного-единственного, древнего, всепоглощающего — расти. А у меня цели были. И воля была. И эта воля стала для них… осью.

Эта мысль на долю мгновения опьянила меня.

Я понял: это огромная мощь., которая никому из Одаренных и не снилась. И хоть сейчас я пока еще не готов, но через какое-то время, когда мое тело будет готово, я смогу сделать подобное — попытаться управлять и перенаправлять.

Именно в этот миг я вспомнил слова Грэма, когда он рассказывал про Валериана. Грэм говорил, что тот «пророс», буквально стал деревом и превратил сначала один квартал в джунгли хищных растений, которые подчинялись ему, а затем такими джунглями стал и весь город. И он, Валериан, был в центре всего этого.

Теперь мне стало ясно, как он это сделал и откуда взял такую силу: он, скорее всего, создал свою «сеть» и стал ее центром. Только он пошел дальше, и не просто использовал эту связь — он потерял себя в ней окончательно, потерял всё человеческое. Валериан стал центром этой хищной сети и стал тем, кем стал. Поглощенным сетью. Вот почему только убив его можно было прекратить то безобразие, что он устроил. Теперь, находясь изнутри, я видел всю опасность этой силы. Видел обратную сторону «узла».

Если я буду оставаться здесь слишком долго и позволю себе слишком глубоко врасти в эту сеть, то я стану таким же.

Мысль отрезвляла, заставляя еще больше цепляться за свое «Я».

Пока я размышлял об этом, каналы продолжали открываться и словно кровеносные сосуды пронизывать мое тело. Чем-то это было похоже на то, что показала мне Эйна, направив живу в свою руку, явив моему взгляду светящиеся потоки каналов. Только пока что мои каналы были тоненькими.

Счет перевалил уже за три десятка ростков. Я не знал сколько их должно быть, но чувствовал, что пока еще не открыта даже половина. Поэтому позволял роще «общаться», познавать друг друга, и не мешал им перекачивать через себя потоки живы.