– Питер, если бы я был счастлив наполненностью этим чувством, то не торчал бы в одиночестве под вязами каждый вечер, - ответил барон Эшер и снова опустился на землю.

– Не в том дело, - мягко возразил юноша и сел рядом с Джоном по-турецки.
– Ты сам ожил от своей любви, перестал сторониться людей. Ты же понимаешь, о чём я, верно?

Тёплые глаза Гаабса направили взор на лицо командира и Райт не смог отвести взгляда.

– Верно, Пит. Я всё понимаю.

С этими словами мужчина подал юноше руку, и тот горячо её пожал.

– Вернёмся, Джон?

– Я ещё посижу.

– Хорошо.

Спустя минуту Питер вошёл в ДЛД, и Робин, понимая, что командир Лесных стражей до сих пор на улице, вышел в ночь. Он почти бесшумно приблизился к Райту и, не говоря ни слова, сел рядом на жёсткий корень вяза почти вплотную к другу. Они сидели так близко, что ветер, порывисто дувший всю ночь, спутывал их волосы: то Робин чувствовал на своей щеке прядь Джона, то в шевелюре Райта белели мягкие пряди длинных волос Винтера.

– Знаешь, Робби, о чём я думаю?..
– нарушил тишину барон Эшер.

– О чём, брат?

– Если бы не Кеннеди, я никогда не встретил бы её. И никогда не узнал бы, что такое любить так безнадёжно. Сначала я благодарил Судьбу за ту встречу в августе, считая, что обрёл своё счастье. А после проклинал тот день, когда разбойники ограбили ювелира. Думать о ней больно. Но Ирена не виновата в этом. Она премилое создание и, наверное, даже мысли не допускает, что кто-то безгранично одинокий может видеть в ней нечто большее, чем просто девочку-русалочку... Что кто-то видит в ней единственно желанную женщину. Ведь в тот день, когда мы спасали Элиссу Английскую, я хотел... хотел сделать ей, «моей Ирене», предложение руки и сердца сразу, как только всё закончится, - признался Райт.
– А вышло вот каким боком. Едва вспыхнувшую любовь пришлось спрятать под замок.

– Она перекрыла Стефф?

– Со Стефф было совсем иное, брат, - покачал головой Райт.
– Первая любовь и первая страсть - она никогда не уйдёт из памяти. И боюсь её именно потому, что на фоне Ирены, этого чистого создания, Стефани - распущенная соблазнительница, с которой невозможно спорить. Она способна разрушить всё, а моё сердце и без того вымотано. Я сам до сих пор не могу понять, как так вышло, но я люблю юную девицу с жемчугом в волосах бесконечно... Понимаешь? И сердцу всё равно, что она принцесса. Я хочу провести рядом с ней всю свою жизнь... Но не в тени деревьев, как верный страж, а именно рядом... Как муж, как мужчина. Что невозможно. И потому стараюсь видеть её как можно меньше.

Джон повернул лицо к другу. Робин понимающе прикрыл веки и чуть заметно кивнул.

– Это безумно больно, - продолжал Райт, - знать, что твоей мечте невозможно осуществиться. Знать, что ты не можешь проигнорировать встречи, потому что не сумеешь ничего объяснить своей принцессе... И кто во всём этом виноват?

– Кеннеди, конечно.

– Конечно. Я мог не узнать её вовсе, если бы не он.

– Тогда бы ты многое потерял, брат. Ты рядом с ней стал другим. Вернее, ты вновь стал таким, каким я тебя помню с детства.

– Лучше быть сухарём, чем страдать так, как сейчас, - насупился Красный Джон.

– Время лечит. Ты скоро привыкнешь к этой мысли.

– Прошло восемь месяцев. Не привыкаю, - глядя прямо перед собой, отозвался барон Эшер.

– Разве чувства становятся слабее?

– Нет, напротив. Каждая встреча - это взрыв эмоций в сердце. Я перестаю иногда их контролировать и улыбаюсь как дурак. Ненавижу себя в эти минуты.

– Значит это судьба, - произнёс Робин.

– Судьба?
– эхом повторил Джон.

– Если бы ты не встретил её тогда, в замке Линкольн, если бы - допустим мысль - она там не была в тот вечер, то неужели бы вы не встретились при иных обстоятельствах? Плохо мне в это верится. На всё есть замысел Божий.

– Понять бы его ещё, этот замысел...

Райт опустил голову и сплёл вместе пальцы.

– Выходит, что Кеннеди тут и не причём. Винить его не надо.

– Да, - усмехнулся командир.
– Он в очередной раз оказался всего лишь пешкой в чужой игре... А то, что мы встретили её именно тогда - это всё же хорошо. Ведь иначе её бы точно похитили... Англия могла бы попросту лишиться своей наследницы. Это было бы самым ужасным и непоправимым. Раскол в стране и так есть, а если бы Ирена исчезла, то Маркиза Прилондонских краёв навела бы тут свои порядки очень быстро. Англия бы ещё натерпелась.

– Забудь ты об Англии хоть на миг!
– возмутился Винтер.
– Мы о твоей судьбе сейчас говорим.

Джон кивнул.

– Только и моя судьба теперь оказалась неразрывно связана с Англией, брат... Я теперь барон Эшер... Рыцарь-основатель Красного ордена - ордена зашиты наследников Тюдоров.

– Скажи мне...
– осторожно спросил Робин, искоса глядя на друга, - а когда ты... когда ты понял, что влюбился?

– При второй встрече, - не медля, ответил Красный Джон.
– Мы со старшим Обермэйном были в городе и потом наткнулись на неё. Я пригласил её к нам. Мы поехали верхом. Ирена сидела на Вихре впереди меня. Я не успел натянуть вожжи - она подчинила коня своей воле, он помчался, и мне, чтобы удержаться, пришлось взять её за талию. Боже, это мгновение стоит перед глазами до сих пор!.. Её хитрый прищур, хрупкий стан в моих руках и ветер в лицо. Тогда я был счастлив безумно. Всё потеряло смысл, хотелось ухать так, обнимая её, на край света. Именно тогда я подумал, что готов провести с ней, с «моей Иреной», всю оставшуюся жизнь. Но боялся напугать её предложением сразу - мы совсем не знали друг друга. Решил сначала присмотреться к девочке, приучить её к себе. А после той пятницы, когда я ездил к королю, а вы оберегали её в Лондоне, отбивая у бандитов, я решил однозначно: покончу с Кеннеди и женюсь. Да, как видишь, не судьба...