— И хорошо! — я улыбнулась. — Дядя, только будь осторожнее. Бабуля говорит, тех, кто противится властям, упекают за решетку…

— Этот парнишка считается властью? Да глупости. Он просто ублюдок, которому нравится людей пугать. Прошу прощения за грубость. — Дядя покачал головой. — Меня никто не осмелится тронуть. Мы, ветераны, можем говорить, что только вздумается.

Я медленно осушила стакан, стараясь навести в голове порядок.

— Дядя, а ты не виделся с папой после того, как он дал тебе птицу? Неужели о нем не было вестей?

— Нет, Хыонг, увы. Слишком уж велик был фронт. Тхуана, Санга и твою маму я тоже не встретил.

— Уверена, завтра мама с дядей Сангом придут тебя повидать! Они так обрадуются, что ты наконец-то домой вернулся!

— Обрадуются? Думаешь, им радостно будет увидеть меня таким?

— Всё наладится, дядя.

Он рассмеялся — и это был один из самых печальных звуков, что я только слышала в жизни.

— Несколько месяцев я думал… что вообще не стоит возвращаться домой. Что я не могу предстать в таком виде перед друзьями и родственниками, что не могу обременять тех, кого люблю. — Он посмотрел в окно. Над ним в черных небесах повис клинышек луны.

— Дядя, не надо так, — сглотнув слезы, взмолилась я. — Мы о тебе позаботимся!

Он поник в своем кресле.

— Дядя, я так хотела… чтобы ты рассказал мне о путешествии на Юг и о встрече с папой.

— Прямо сейчас? — он бросил взгляд на часы — те показывали два часа ночи. — Это долгая история. Тебе ведь завтра в школу.

— Дядя, прошу тебя! Я столько ждала вестей о папе. Мне важно представить, каково ему было.

— Мне бы выпить, — дядя Дат скользнул взглядом по шкафчику. — Жаль, что я вчера бутылку прикончил.

— Ха, секундочку! — Я вскочила, сунулась в шкафчик и достала полнехонькую бутылку. — Бабуля ее вчера вечером купила… когда ты уже лег. — Я хихикнула. — Догадалась, что она понадобится!

— Ох, старушка моя, — усмехнулся дядя. — Таких больше нет.

Дядя Дат не обратил никакого внимания на чашку, которую я ему подала, и отпил прямо из бутылки. Потом опустил голову и долго молчал. А затем начал свой рассказ. Оглядываясь назад, я понимаю, как трудно ему было перетряхивать все эти воспоминания, чтобы помочь племяннице, которая пыталась отыскать отца в истории его путешествия на Юг.

— Да, ты была совсем крохой, когда это всё началось, — сказал он. — в 1968-м пришел приказ о всеобщем призыве. Бабуля чего только не перепробовала, чтобы нас уберечь от него, но выбора не осталось. Сангу тогда было всего четырнадцать, так что его пока не стали забирать, а вот твоего папу, Тхуана и меня призвали. Нас забрали в тренировочный лагерь на гору Ба Ви. Каждому выдали вещмешок, набитый камнями. Весил он минимум двадцать килограммов. Мы недели напролет учились карабкаться в гору с этой ношей. Вверх и снова вниз, а потом опять вверх, изо дня в день. И по ночам тоже. Откуда нам тогда было знать, что мы готовимся к одному из сложнейших походов в жизни, — дядя Дат покачал головой. — А потом надо было добраться до фронта, преодолев больше тысячи километров. Мы должны были стереть с лица земли американцев и их союзников, армию Южного Вьетнама. Тогда я этого не знал, но другие страны — к примеру, Австралия, Южная Корея, Новая Зеландия и Таиланд — тоже присылали свои войска в помощь американцам.

Я содрогнулась.

— Тебе, наверное, было очень страшно, да?

— На самом деле нет, мы были бодры духом. Не сопротивляйся мы, нас разбомбили бы в пепел и захватили бы Север. Еще до отправления в путь нас с твоим отцом и Тхуаном отправили в разные роты. Тхуан сказал, что раз уж мы пережили Земельную реформу, нам уже ничего не страшно — мы непобедимы. А твой папа пошутил, что после нашего возвращения надо устроить двойную свадьбу — для Тхуана и меня. Он видел, как сильно плакали наши девушки — Тху и Нюнг, — когда нас провожали. Мы крепко обнялись и попрощались. Никто точно не знал, куда мы держим путь.

Дядя Дат примолк. Я испугалась, что ему слишком тяжело продолжать, но он прочистил горло.

— Армия Северного Вьетнама не могла похвастаться обилием транспортных средств, к тому же враги бомбили дороги. Поэтому безопаснее было идти через джунгли, леса и горы Чыонгшон. Сотни тысяч солдат с Севера пользовались этим маршрутом, и в итоге даже образовалась целая сеть путей, которую теперь зовут Тропой Хо Ши Мина. Нам сказали, что путь займет полгода. Каждый нес большой груз: одежду на разную погоду, лекарства, бинты, гамак, саперную лопатку, запасные сандалии, посуду для стряпни и еды… На левом плече я тащил пять кило риса, засыпанного в ruot tuong, длинный мешок из ткани. На правом плече я нес АК-47, оружие, присланное из России. На поясе у меня висело двести патронов и фляга с водой.

Дядя Дат закрыл глаза.

— Когда мы пустились в путь, зима уже вступила в свои права. Было сыро и холодно. Наш армейский девиз звучал так: «Di khong dau, пaи khong khoi, noi khong tieng» — «Продвигайся бесследно, стряпай бездымно, говори беззвучно». Нас пытались обнаружить вражеские самолеты, поэтому перемещаться нужно было потихоньку. Ночами мы шли, а днем прятались. В качестве камуфляжа использовали зеленые листья и тонкие веточки, чтобы слиться с местностью. Огонь мы разжигали в глубоких ямах, которые нужно было прикрывать сверху, но при этом обустраивать длинные дымоходы, чтобы дым успевал рассеяться в них.