Толпа шумно возликовала, и детей охватил восторг. Топот их ног по нашему двору сотрясал меня до костей. Глаза у всех хищно блестели. На губах играли довольные улыбки. Барабанщики подошли и выстроились перед нами. Когда дробь затихла, один мальчик поднял ногу и пнул Конга в лицо.

Я вскрикнула.

Какая-то женщина выскочила вперед и вскинула руку с кирпичом.

— Заткнись, мразь, а не то я размозжу твою безмозглую голову!

Я понурилась. А когда снова подняла глаза, из дома вытащили несколько стульев и выставили между барабанщиками и нами. На стулья усадили несколько человек: госпожу Ту, господина Хая и шестерых крестьян, которые работали у нас. Я с мольбой взглянула на господина Хая. Он когда-то спас нас от Злого Духа, может, он и сегодня сотворит чудо?

Появился какой-то мужчина с очень худым лицом. Одет он был как крестьянин, но кожа у него была бледной, как у человека, который большую часть жизни скрывался от солнца. Он представился как председатель Народного земельного реформенного трибунала. Назвался крестьянином, но весь его вид и манеры говорили об обратном.

Мужчина прочистил горло.

— Сегодня важный день для всех нас! Земельная реформа добралась и до деревни Виньфук. Сотни лет богатые землевладельцы эксплуатировали нас, бедных крестьян. И сегодня мы дадим отпор их произволу! Сегодня мы отвоюем свои права!

Снова послышались барабанный бой и людские крики:

— Покончим с треклятыми землевладельцами!

— Из поколения в поколение эти богатенькие буржуи ngoi mat an bat vang — сидели в прохладном теньке и ели из золотых мисок, — пока мы, бедняки, гнули спины под солнцем, трудились на них, служили им! — провозгласил чиновник.

Барабанная дробь. Сердитые крики.

— Теперь ваш черед вершить правосудие! председатель повернулся к госпоже Ту, господину Хаю и работникам. — Выдвиньте свои обвинения! Расскажите нам, как они вас эксплуатировали.

И снова барабанная дробь и сердитые крики.

— Меня никто не эксплуатировал! Я была для них членом семьи! — в слезах воскликнула госпожа Ту.

— Вот дура! Да тебе просто промыли мозги! — торговка мясом выскочила вперед. Она-то и вырвала Санга у меня из рук. Где же он теперь? Что она с ним сделала?

— Всё так! — подтвердил господин Тхань, один из старейших наших работников. — Нам хорошо платили. Наших детей отправили в школу!

— И никогда не обижали! — добавил господин Хай.

— Нам повезло работать на эту семью. Куда больше, чем большинству, — добавил еще один работник, господин Ха.

— Заткнитесь! Наивные глупцы! — крикнул какой-то мужчина и выступил вперед. Он вскинул огромную палку и осклабился, обнажив желтые зубы. — Вы что, не понимаете, что сколотили им богатство своим потом и кровью? Они эксплуатировали вас и промыли вам мозги!

— Они отравили ваш разум! — подхватил кто-то.

— В соседних деревнях были выявлены страшные преступления, которые землевладельцы совершили против крестьян. Их эксплуатировали, избивали, даже насиловали, — рявкнул мужчина с палкой. — Подумайте хорошенько. Может, кого-то из вас насиловали, избивали, мучили голодом? — он вскинул палку повыше и ударил ей Миня по голове. Тот повалился на землю.

Я поползла к сыну, но кто-то пнул меня и оттащил назад.

Председатель расхаживал взад-вперед.

— Эти самые землевладельцы рождаются чудовищами. В соседней деревне Виньтиен женщина обвинила собственного отца. Сказала, что он насиловал ее сто пятьдесят девять раз. Сто пятьдесят девять! Свою родную дочь! — Мужчина выдержал паузу и посмотрел на нас. — Этого нелюдя казнили, выстрелив в голову. А дочь получила большую часть его земли в качестве компенсации. — Он взглянул на госпожу Ту и работников и продолжил, цедя каждое слово сквозь зубы: — Ну же, не бойтесь. Эти самые Чаны не на пустом месте разбогатели. Взгляните на их огромный дом, большущий сад, поля, скот. Всем этим они наверняка обязаны чужому поту и крови.

— Я знаю, как усердно они работают, — возразила сквозь слезы госпожа Ту. Сидевший рядом с ней господин Лок, самый старый из работников, обмочился. — Мой муж и сыновья погибли в пожаре, — продолжала тетушка. — Чаны взяли меня под свое крыло. Они спасли мне жизнь. Теперь они мне как родные.

— Уведите ее. Всё без толку, — председатель покачал головой. Госпожу Ту подняли со стула и оттолкнули. Она тут же побежала к детям.

Следом чиновник обратился к семерым мужчинам, сидевшим на стульях.

— Братья, выбор за вами. Можете и дальше тут сидеть, как идиоты, а можете обвинить Чанов и получить часть их богатств. Мы пришли, чтобы вам помочь, как вы не понимаете? Мы пришли, чтобы положить конец несправедливости, из-за которой вы так страдаете.

Тут один из самых юных работников, Тхонг, вскинул голову и обвел взглядом наши лица.

— Они нас эксплуатировали! — заявил он, поморщившись, и вскочил на ноги. — Мы бедные, а они богатые!

Толпа взревела и вскинула кулаки в воздух.