– Это поможет?
– спросил я.

– Так и есть.

– Хорошо.
– Его руки опустились мне на плечи.

Они медленно двинулись вниз по моим рукам.

– Вы голодны?
– Его голос изменился. Он стал тише. Хрипловатым.

Мое сердце снова забилось чаще, отчасти от страха, отчасти из-за... чего-то другого.

– Где принц?
– Спросил я, скорее, чтобы отвлечься.

– На борту. В безопасности и удобстве.
– Его руки прошлись по моим рукам, по плечам. Одна погладила меня сзади по шее.
– Мы не причиним ему вреда, - сказал он.

– Я вам не верю.

– Мы надеемся получить довольно большой выкуп от его отца. Мы ничего не выиграем, если будем плохо с ним обращаться.

Я почувствовал, как он опустился на колени рядом с моим креслом, чуть впереди меня.

– Мы не собираемся плохо обращаться ни с кем из вас.

Его пальцы скользнули по моему плечу, обводя линию подбородка. Его большой палец коснулся моих губ. Я дрожал и ненавидел себя за это. Его прикосновения были приятными, и все же мысль о том, что я в его власти, вызывала у меня приступы желчи. Что он со мной сделает?

– Скажите мне свое имя, - попросил он.
– Ваше имя.

Как бы жалко это ни выглядело, я хотел сопротивляться ему любым доступным мне способом.

– Нет.

– Жаль.

Теперь он был ближе. Слишком близко. От него пахло чем-то, что я не мог определить - это был чистый запах, почти мыльный, не совсем мятный, не совсем сладкий. От него пахло холодом, если у холода вообще есть запах.

– Я назвал вам свое имя, - сказал он соблазнительным шепотом. Его губы коснулись моего уха, заставив меня вздрогнуть.
– Я бы все отдал, чтобы услышать его из ваших уст.
– Его рука опустилась мне на колено и начала медленно скользить вверх по бедру. Я напрягся, желая, чтобы мое тело не реагировало.
– Я бы хотел услышать, как ты вскрикнешь, когда кончишь.

Я почувствовал его губы на своем подбородке. Его волосы щекотали мою щеку. Кончики его пальцев коснулись моего паха. Это было уже слишком. Я инстинктивно дернулся назад, грубо оттолкнув его. Он не стал преследовать меня. Он разочарованно вздохнул.

– Что ж, - сказал он, - можете остаться на ужин.

Еда была не очень вкусной. Мои запястья все еще были связаны.

Я смог ощупать вокруг себя достаточно, чтобы определить, что в миске передо мной было что-то вроде макаронных изделий в виде ракушек. Также были вино и хлеб. Я ковырял вилкой в тарелке, и каждый раз подносил ко рту пустую. Предполагалось, что я буду есть руками?

– Извините, - сказал он, и, к его чести, это прозвучало искренне.
– Я не предполагал, насколько это будет сложно.

– Все в порядке, - сказал я. На самом деле я испытал некоторое облегчение. Воспользоваться его гостеприимством было равносильно предательству по отношению к Рикарду и моим людям. Я съел только хлеб. Выпил только воду. И мне стало легче.

– Скажите мне, капитан Келли, как получилось, что такой прекрасный молодой солдат, как вы, вместо того, чтобы сражаться, охраняет избалованного богатого мальчишку?

Я задумался, что ему ответить и решил:

– Может, я не такой уж хороший солдат.

Он рассмеялся.

– Я видел, как вы сражались. Я сам когда-то был капитаном. Я узнаю хороших людей, когда вижу их. Вы когда-нибудь участвовали в военной кампании?

– Конечно.

– Что делали?

– Как обычно. Борьба с восстаниями и забастовками рабочих на планетах вроде Розена, которые не хотели быть аннексированными.

– Каким было ваше последнее задание?
– спросил он.
– Я имею в виду, перед охраной сына регента?

– Три года назад меня отправили на Фаллон.

– Во время их неудавшейся революции?

– Да.

– Успешная кампания, как я полагаю, с точки зрения Империи.

– Это было...
– Я пытался придумать, что бы такое сказать. Да, это было успешно, но в то же время разочаровывало.
– Моему отряду было приказано обыскать и обезопасить территорию. Разведка сообщила, что это база повстанцев.

– И так оно и было?

– Да.
– Сказал я, но был рад, что мне не пришлось смотреть ему в глаза, когда я это говорил.

Это была база повстанцев, потому что там жили повстанцы, но это не было похоже на предыдущие задания, на которых я был, где нашей целью были исключительно боевики. Вместо этого мы оказались в коммуне - доме для десятков семей. Я вспомнил свой шок, когда ворвался в комнату с оружием наготове и увидел женщину, прижимающую к себе испуганных детей. Сыновья наблюдали, как их отцов арестовывали, а то и чего похуже. Крови было немного, но воздух был насыщен едким дымом от газовых гранат, которые мы использовали во время рейда. Дети плакали повсюду, куда бы я ни повернулся. Женщины плевали в нас, когда мы проходили мимо. Когда все закончилось, пятерых мужчин из моего отделения найти не удалось. Меня послали найти их, и я нашел. Они вытащили девочку, прятавшуюся у себя под кроватью. Она уже не была ребенком, но и не совсем женщиной, и ничто не могло оправдать то, что они с ней делали. Когда я пришел, последний как раз закончил, самодовольно улыбаясь, застегивая молнию на брюках. Она была жива, но ее глаза были мертвы. Что бы ни творилось у нее в голове, я надеялся, что она не почувствовала, что они с ней сделали.