В кабинете было двое.

Жанна сидела за массивным столом, как всегда безупречная: платье цвета слоновой кости, волосы уложены в сложную причёску, на губах лёгкая, почти ласковая улыбка. Рядом, в кресле у окна, расположился Александр. В тёмных брюках и светлой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Он не смотрел на меня. Смотрел в окно, на зимний сад, и вид у него был… отстранённый. Напряжённый. Как будто его заставили прийти сюда против воли.

— Проходи, Валерия, — Жанна указала на стул напротив. — Садись.

Я села на самый краешек. Спина прямая, руки на коленях, пальцы вцепились в ткань платья.

— Ты не волнуйся, — голос Жанны мягкий, почти материнский. — Мы просто хотим поговорить по-хорошему.

Александр не произнёс ни слова. Только повернул голову и посмотрел на меня. Коротко. Остро. В его взгляде читалось предупреждение.

— Я слушаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Жанна выдержала красивую паузу, потом наклонилась вперёд, сложила руки на столе и произнесла:

— Валерия, мы с Александром хотим сделать тебе предложение.

У меня внутри всё оборвалось.

— Какое? — спросила я. Голос сел, стал чужим.

Она улыбнулась. Красиво, холодно, пусто.

— Роди нам ребёнка, — сказала хозяйка дома совершенно серьёзно.

Я замерла. Сначала не поверила своим ушам, растерялась. «Я ослышалась?» — промелькнуло в голове. Но когда я встретила их взгляды, мне стало дурно. Они серьёзно? Они с ума сошли?

— Повторите… — сухо произнесла я, вцепившись пальцами в своё платье.

— Лера, ты красивая, здоровая девушка. Ты прекрасно сможешь выносить ребёнка… — говорила она с такой лёгкостью, будто просто собиралась за хлебом в магазин.

Я перевела взгляд на Александра. Он спокойно сидел в кресле, просто наблюдал за нами. Но по его глазам было видно, что он напряжён. Вероятно, он тоже понимает, что его жена несёт полнейший бред.

— Вы… вы это серьёзно? — мой голос сорвался. — Чтобы я… и вам отдать?

— Ну да, — Жанна пожала плечами с такой лёгкостью, будто речь шла о котёнке. — Естественным путём. Ты же не против, я надеюсь? Александр видный, здоровый. Ребёнок родится крепкий.

— Вы ненормальная, — выдохнула я, вскакивая со стула.

— Валерия, не надо истерики. Всё по-взрослому. Мы оплатим тебе прекрасное ведение беременности, роды в лучшей клинике, потом ты получишь щедрую компенсацию и уйдёшь в закат. Ты никогда больше не увидишь этого ребёнка, не переживай. Он будет расти в любви и достатке.

— В любви? — я почти смеялась, но смех выходил истеричным. — Вы предлагаете мне переспать с вашим мужем, залететь, отдать вам младенца и радостно уйти с деньгами?

— Звучит грубо, если так формулировать, — поморщилась Жанна. — Но в целом — да.

— Нет, — сказала я. Твёрже, чем могла. — Нет. Это чудовищно. Это… вы больны.

Жанна потеряла терпение. Её идеальное лицо исказилось.

— Ты вообще понимаешь, кто перед тобой, девочка? — она повысила голос. — Ты — горничная. Никто. Без жилья, без денег, без перспектив. А мы предлагаем тебе будущее. Ты сделаешь своё дело и заживёшь припеваючи. Или ты думаешь, что у тебя есть право выбирать?

— У неё есть право выбирать.

Голос Александра прозвучал негромко, но перекрыл всё. Жанна резко обернулась.

— Что?

Александр поднялся с кресла. Медленно, спокойно, но в этом движении было что-то хищное.

— Я сказал, — он сделал шаг вперёд, и Жанна непроизвольно отступила, — у неё есть право выбирать. Она сказала нет. Всё.

— Саша, но мы же обсуждали…

— Мы обсуждали, — перебил он жёстко. — Я сказал тебе, что эта идея идиотская. Ты меня не послушала. Ты позвала её сюда, не спросив меня. Ты пытаешься затащить девчонку в постель ко мне с помощью угроз и денег. Заканчивай.

Жанна побледнела. От злости ее руки тряслись.

— Александр, ты предатель! Ты должен быть на моей стороне! А теперь я вынуждена…

— Замолчи, — его голос стал ледяным. — Не при всех.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было насмешки. Была усталость, раздражение и… странная мягкость.

— Лера, иди работай, — сказал он тихо. — Забудь этот разговор. Его не было. Ничего этого не предлагали. Поняла?

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. В горле стоял ком, перед глазами всё плыло. Но я кивнула.