Хозяева разводятся.

— Слышала? — Света перехватила меня утром в коридоре, глаза горят, голос сдавленный, как у заговорщицы. — Николай Петрович вчера полдня просидел в кабинете с адвокатами. По видеосвязи. Приходили какие-то бумаги с печатями, я сама видела.

— Может, по работе, — пожала я плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Какая работа в воскресенье, Лер? — она округлила глаза. — И потом… Садовник Степан слышал, как Жанна Сергеевна орала по телефону на кого-то. «Я не отдам ему дом!» И ещё что-то про акции.

Я промолчала.

Но внутри всё сжалось.

Разводятся, значит.

Вот только его самого никто не видел уже неделю.

Нет, серьёзно. Я каждый день выходила на уборку с надеждой (или страхом?) столкнуться с ним в коридоре, в библиотеке, на кухне по ночам. Но он исчез. Словно испарился. Машины нет в гараже, кабинет закрыт, спальня хозяев пустует, я проверяла, когда меняли бельё. Там пахнет пылью и тишиной.

Николай Петрович на вопросы отвечал односложно: «Александр Сергеевич в командировке».

В командировке. Ага.

Света шепнула мне за ужином (бабушка Марфа в это время делала вид, что не слушает, но ложка застыла в полусантиметре от рта):

— Говорят, он в Новосибирск уехал. К партнёрам. Или к адвокатам. А может… — она понизила голос до шёпота, — к другой женщине.

— Какая разница? — буркнула я, утыкаясь в тарелку.

Но ложка в суп не лезла.

Другая женщина. Конечно, у такого мужчины могут быть другие женщины. А я? Я вообще никто. Горничная, которая случайно переспала с ним в баре, забыла этот эпизод, а потом вспомнила и теперь не знает, куда девать эти воспоминания.

Лучше бы я не вспоминала.

В пятницу меня вызвала Жанна.

Я шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Ноги налились свинцом. В голове прокручивалось: «Она будет меня унижать. Она будет меня топтать. Соберись, Лера. Ты выдержишь».

Я вошла.

Жанна сидела в гостиной, пила чай из тончайшей фарфоровой чашки. Белое платье, идеальная укладка, на лице — ни следа от пережитого скандала. Только глаза… глаза были холоднее, чем обычно. В них застыло что-то жёсткое, оценивающее.

— А, Валерия, — она не предложила сесть. Даже не посмотрела на меня сначала, продолжая рассматривать свои ногти. — Ты сегодня уже убирала малую гостиную?

— Да, с утра.

— Переделай. Я зашла — пыль на подоконнике. И зеркало в полосах.

Я сжала челюсть. Я знала, что там чисто. Проверяла дважды.

— Хорошо, — сказала я ровно.

— И ещё, — она наконец подняла на меня глаза. Холодные, как лёд. — Зачем ты стираешь постельное бельё в таком режиме? Оно садится. Надежда Фёдоровна жаловалась.

Надежда Фёдоровна не жаловалась. Мы с ней вчера пили чай на кухне, и она хвалила меня за аккуратность.

— Поняла, — кивнула я.

— Не перебивай, когда я говорю, — голос Жанны стал тише, но острее. — Ты здесь работаешь. Твоя задача — выполнять, а не рассуждать. И уж точно не строить из себя невесть что.

Я промолчала. Глотала унижение, как горькую таблетку.

— Ты свободна, — бросила она, возвращаясь к чашке. — И запомни, Валерия: если что-то будет не так, я найду тебе замену за один день. Работы много. А таких, как ты… — она сделала паузу, и в этой паузе было всё её презрение, — таких, как ты, пруд пруди.

Я вышла.

В коридоре прислонилась к стене и закрыла глаза.

«Держись. Просто держись».

Глава 18

Лера .

Выходной.

Это слово звучало как «свобода». Как глоток свежего воздуха после долгого времени под водой. Как тот самый день, когда можно не надевать униформу, не драить чужие унитазы и не прятать глаза при встрече с хозяевами.

Николай Петрович объявил в субботу утром:

— В воскресенье у вас выходной. Обе смены. Жанна Сергеевна будет отсутствовать, Александр Сергеевич тоже. Можете распоряжаться временем по своему усмотрению. Но к девяти вечера следующего дня быть на месте.

Света, услышав это, чуть не подпрыгнула до потолка.

— Лерка! — заорала она, когда мы закрылись в комнате. — Лерка, мы едем в город! Я сейчас умру, если не увижу нормальных людей, нормальную еду и нормальные витрины!

— У нас денег...

— Найдём! — отрезала она. — Я месяц копила. Хватит на такси, обед и немного безумия.

Бабушка Марфа, которая дремала на своей кровати, приоткрыла один глаз:

— Гулять собрались?

— Да, ба, — Света чмокнула её в щёку. — Вам что-нибудь принести?