— Вот, — Торк кивнул. — Видишь? Если ты это разовьешь, то будет толк.

Он отступил на шаг.

— Ладно. Сегодня не просто «попробуем», сегодня мы работаем. Все, что я показывал в прошлый раз, будем делать по-настоящему. Если дотянешь до середины занятия, считай, тебе повезло.

Я только кивнул. Знал, что врать себе сейчас хуже, чем признать неприятную правду о своих возможностях.

Мы начали.

Сначала была стойка. Торк обходил вокруг, время от времени выкидывая быстрый ложный удар — то в плечо, то в бок, то по ноге. Я должен был успеть реагировать, не меняя стойки. Успевал редко.

Потом тренировали переходы, шаги. Шаг вперед с переносом веса, шаг назад, в сторону, диагональ. Руки все время при этом должны были оставаться на месте, прикрывая голову и корпус.

Через десять минут у меня жгло мышцы. Через двадцать — ноги дрожали, будто я провел день в горах.

— Голову не опускай, — буркнул Торк. — Хочешь, чтобы тебе туда же прилетело?

Я поднял подбородок выше. Просто потому что спорить сил уже не было.

Когда он наконец перешел к ударам, мне показалось, что все предыдущее было просто разминкой. Он не бил в полную силу, я это чувствовал. Но направление, точность и скорость делали даже неполный удар болезненным. Я пытался блокировать, как он объяснял: не принимать удар на себя, а уводить его в сторону. Получалось… иногда.

Один раз я все-таки успел. Его кулак полетел в челюсть, я увидел, как плечо пошло вперед, корпус подался. Сместил предплечье, удар соскользнул по руке, задев ухо, но не попав по голове. Все равно было больно. Но терпимо.

— Еще, — коротко сказал он.

Мы повторяли, пока я не перестал ощущать отдельные удары, только общий фон боли. Пот стекал по спине, рубаха прилипла к телу. Глиняный пол под ногами казался мягче, чем должен быть, — или это я проваливался в усталость.

— Теперь мини-спарринг, — сказал Торк так буднично, будто объявил следующее упражнение.

— А это было что? — прохрипел я.

— Это была теория, — ответил он. — Сейчас посмотрим, что ты из нее понял.

Мы встали друг напротив друга. Он был расслаблен, двигался почти лениво. Я же был весь в напряжении, будто мышцы сами забыли, как расслабляться.

Первый его удар я пропустил. Второй — тоже. На третьем успел уйти корпусом, но поздно. На четвертом попытался сам ударить, и едва не свалился на пол, потому что вес перенес не туда.

— Не спеши бить, — сказал он, даже не меняя выражения лица. — Сперва научись отражать удары.

— Отличный девиз для жизни, — пробормотал я.

Он не успел ответить, я все-таки провел один более-менее удачный удар. Мой кулак слабо, но ощутимо лег ему в плечо. Торк даже качнулся. Мы оба на секунду удивились.

— Вот, — он кивнул. — Случайно. Но верно. Будем делать так, чтобы дальше было не случайно.

Мы провели еще несколько заходов, и я уже почти не чувствовал разницы между падением, блоком и просто фактом существования. Все болело одинаково.

— Хватит, — наконец сказал Торк.

Я выдохнул, едва удержавшись на ногах.

— Сколько… занятий в неделю у вас можно брать? — спросил я, когда сердце перестало стучать в ушах.

— Два, — ответил он. — Я не мясник. Я тренер. Организм должен успевать восстановиться.

— А если я хочу чаще?

— Тогда ты идиот, — спокойно сказал он. — И долго не проживешь.

— Допустим, я идиот, но с планом, — выдохнул я. — Давайте так, вы тренируете меня дважды в неделю. А все остальное время я тренируюсь сам. Упражнения. Бег. Стойки. То, что можно делать без вас. Вы мне распишите. Я буду делать. Каждый день.

Он смотрел на меня несколько секунд. Я чувствовал, как под его взглядом мне хочется выпрямиться, убрать плечи, перестать дышать ртом.

— Каждый день? — уточнил он.

— Каждый, — сказал я. — Иначе смысла нет.

В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения, замаскированного под недовольство.

— Хорошо, — кивнул он. — Утром будешь выполнять стойку у стены, пока ноги не начнут дрожать. Потом — удары по бревну, по сто, каждой рукой. Отжимания, приседания, бег вокруг квартала, три круга. Вечером выполнять растяжку. Никаких «забыл», никаких «не успел».

— Сделаю, — кивнул я.

— И еще, — добавил он. — Если увидишь, что начинаешь ломаться — говори. Не геройствуй. Герои долго не живут.

— Я как раз собираюсь пожить подольше, — ответил я. — Поэтому и пришел.

Он махнул рукой.

— Свободен. Иди, пока сам можешь.

Я вышел со двора, каждый шаг отдавался стоном мышц. Но под всем этим шумом было ощущение, от которого невозможно было отмахнуться.

Я что-то начал. Процесс пошел, и останавливаться я не собирался.