Лорен кивнул.

— На следующий день мне пришла записка. — Он подошел к столу, достал из ящика сложенный лист и развернул. — Чужой почерк, без имени, без подписи. Только текст:

«Я знаю, что ты скрываешь. Заплати и тогда письмо вернется. Если не заплатишь, письмо отправится твоим врагам».

Он передал записку Хейдену. Тот прочитал и молча положил на стол. Лисса наклонилась, взглянула. Я тоже прочитал. Почерк был ровный, без излишних завитков, буквы — такие, какие выводит человек, привыкший писать много, но без желания выделяться.

— Вы кому-нибудь показывали это? — спросил я.

— Кроме Хейдена — нет, — ответил Лорен.

— Вы ответили? — спросила Лисса.

— Нет. И не собираюсь, — в голосе прозвучала сталь. — Я не люблю, когда меня держат за горло. Но я люблю понимать, кто держит.

Он перевел взгляд на нас.

— Вашу задачу просто объяснить, но не просто выполнить: необходимо выяснить, кто украл письмо и где оно сейчас. Вернуть его. Без шума. Без стражи. Без того, чтобы мои соседи по улице узнали, что у меня есть подобные слабости.

Он выдержал паузу.

— Один золотой, — сказал он. — Пять серебряных каждому. Хейден получит свою долю отдельно.

Один золотой. Моя доля пять серебряных — это пять недель тренировок у Торка. Немало.

— Согласны? — спросил он.

— Согласны, — ответили мы почти одновременно.

Когда Лорен и Хейден вышли, мы остались в кабинете. Я подошел к сейфу первым.

— Магии нет, — сказал я после короткой проверки. — Абсолютно чисто. Ни артефактов, ни заклинаний. Значит, украл тот, кому и так можно было войти.

— Смотри, — Лисса присела к столу. — Пятно.

На темном дереве едва заметно блестела крошечная капля чернил. Такие оставляет перо, когда его держат над бумагой чуть дольше обычного.

— Чернильница была тут? — уточнил я.

— Да. — Лисса провела взглядом линию от стола к сейфу. — Но письмо лежало в сейфе, не здесь. Значит, кто-то… открыл, взял письмо, потом подошел к столу. Или облокотился, или держал его вот так…

Она повторила жест: поднятая рука, запястье чуть выше уровня стола — и я понял.

— Он читал письмо? — спросил я.

— Или рассматривал. Главное — стоял здесь. — Она указала на вторую каплю, упавшую на ковер. — Вот вторая. И третья — у ножки стула.

Три капли формировали узкую диагональную линию движения руки, будто человек повернулся от сейфа к столу и задержался там. Лисса встала и сказала:

— И главное — это выглядит как привычка.

— Какая? — уточнил я.

Она ткнула пальцем в третью каплю.

— Так капает только густое чернило для быстрой записи. Им пользуются люди, которые пишут целыми днями. Которые часто держат перо в руке, даже если не собираются писать. Писцы, секретари… Торговцы используют жидкие чернила. Слуги почти никогда не пишут. Управляющие пишут в основном в учетных книгах, а значит аккуратно и без спешки. Но вот…

Я понял, куда она ведет:

— Подозреваешь секретаря? — спросил я.

— Возможно, — кивнула Лисса.

Но этого было мало. Подозрение еще не доказательство.

Когда мы вышли из особняка, воздух показался тяжелее. Лисса шла молча, я чувствовал, как она мысленно раскладывает задачу на части, ищет зацепки.

— Трое имели доступ, — сказала она, когда мы дошли до перекрестка. — С них и начнем.

Первым мы нашли старшего слугу, того самого, что встречал нас у двери. Он стоял во дворе, наводя порядок среди бочек с водой. Мы подошли. Он посмотрел на нас так, будто его снова заставили мыть лестницу.

— Господин велел? — спросил он сухо.

— Пара вопросов, — сказал я. — О вчерашнем дне.

Слуга нахмурился, но остался стоять.

— Вы входили в кабинет?

— Нет.

Ложь. Она прошла по коже, словно холодный ветер.

— Только один раз, — добавил он через секунду. — Убрать бумаги. Когда господин вышел ужинать.

— Сейф трогали?

— Никогда.

Я ощутил, что эти слова были — чистой правдой.

Лисса чуть качнула головой: мимо.

Управляющего мы нашли в хозяйственном крыле. Он что-то писал, согнувшись над столом.

— Только недолго, — сказал он, еще не зная, о чем мы будем спрашивать.

Лисса начала:

— Вечером вы заходили в кабинет господина?

— Да, для отчетов. Но он был там, я только передал документы.

Правда.

— Вы знали о послании? — спросил я.

— О каком?

Правда. Человек действительно не понимал, о чем речь.

Мы обменялись взглядами. Лисса сделала короткий кивок: не он.