Сейчас я видел заживающие следы, которые логичнее было бы увидеть на второй-третий день после побоев. Но прошло… всего около часа, может два. Я завел руку за спину, пощупал осторожно. Боль была. Но не такая, как должна быть после того, что со мной сделали.

В прошлой жизни после падения на лестнице я неделю не мог нормально шевелить рукой. А тут…

В памяти всплыла та зима. Скользкая лестница, телефон в руках, взгляд направлен на экран, а не смотрит на ступеньки. Один шаг не туда — и рука, вывернутая под углом, которым природа не предусмотрела.

Тогда я сидел в приемном покое, слушая, как врач говорит знакомую фразу: «перелом со смещением», и думал о том, сколько проектов накроется, пока я буду носить гипс.

Сейчас меня били трое, целенаправленно, и я стоял на ногах.

— Так не бывает… — прошептал я. — Но мне нравится.

Под кожей чувствовалось что-то странное. Как будто из глубины груди по телу разливалось тепло. Не горячка, не лихорадка. Уютное, вязкое тепло, которое пыталось залечить все раны.

Интересно, а вот если в следующий раз мне сломают, например, ребро… я выживу?

Вопрос был не праздным. Но я не хотел проверять на себе.

— Ладно, — сказал я вслух. — План на ближайшее время меняется.

Свет, вода, очищение — все это хорошо. Но сейчас, после того как меня разобрали в переулке, я понимал только одно: навык лечения должен стать для меня приоритетом.

Утром Лисса встретила меня у стола, прищурившись.

— Ты ходишь, как старик, — сказала она. — Торк решил, что ты слишком живой?

Она заметила мой новый синяк, вздернула бровь.

— Он тебя что, камнем по лицу бил?

Я пожал плечами.

— Мы… чуть больше тренировались, чем надо.

— Ты идиот, — заключила она. Но в голосе было больше беспокойства, чем злости. — Если я в один день приду сюда и увижу, что тебя принесли по частям, я тебя добью.

— Логично, — кивнул я. — Чтобы частям не было скучно.

Салвер тоже все заметил. Конечно.

— Рулен решил ускорить программу? — спокойно спросил он, когда я, прихрамывая, вошел в мастерскую.

— Можно и так сказать, — ответил я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно.

— Если станет хуже, скажи, — сказал он. — Не геройствуй. Маг, который не может двигаться от боли, — плохой маг.

— Понимаю, — кивнул я.

Понимал я, правда, не все. Но одно понимал точно: если я хочу дожить до Академии, мне нужно не только делать артефакты на продажу и расследовать дела, но и защищать себя. Не только руками и мечом, но и головой.

Поэтому уже через день я раскладывал на столе материалы для пяти новых артефактов. Личных. Не для продажи. Для выживания.

— Ты решил устроить маленькую войну? — спросил Салвер, когда увидел, сколько всего я вывалил.

— Я решил, что моя шкура слишком мне дорога, — ответил я. — Так что усиливаю свою защиту.

Я показал ему первую схему.

— Толчок воздуха. Короткий импульс вперед. Не настолько сильный, чтобы ломать кости, но, чтобы оттолкнуть человека на шаг-два, хватит. Если тебя зажали в переулке, это может дать пару лишних секунд.

— Это уже ближе к уровню ученика второй ступени, — заметил он. — Но если мы ограничим силу и радиус…

— Мы уложимся в первую, — кивнул я. — И в мой запас.

Второй — Каменная кожа.

— Одноразовый щит, — объяснил я. — Не вокруг всего тела, а на одном участке. Распределяет силу удара по всему телу. Ты все равно испытываешь боль, но точно обойдешься без перелома.

Третий — Ложный голос.

— Маленький камень. Заряжаешь его придуманной заранее фразой. При активации он воспроизводит ее чуть в стороне от тебя. Хочешь — за углом, хочешь — у входа в переулок. Люди поворачиваются на звук, а ты успеваешь вырваться или сделать удар.

— Это грязный прием, — хмыкнул Салвер.

— Зато оставит меня в живых, — усмехнулся я. — Честные приемы редко дают преимущество на улицах.

Четвертый — Путы.

— Веревка, — пояснил я. — Пропитываем структуру так, чтобы по сигналу она резко сжималась. Обматываешь вокруг ног противника, активируешь — и он падает.

— Путы хороши… пока не решат, что ближайший противник — это ты, — поддел он.

— Я подумаю над защитой от дурака, — сказал я.

Пятый — Скользкий след.