— Как выходные? — спросил Марк, откладывая шпатель в сторону.

— Тихо. Я... думала. — Лена присела на корточки рядом с ним, соблюдая дистанцию в полметра. — Насчет плана. Насчет того, чтобы не продавать.

Марк замер. В его глазах вспыхнула надежда, но он тут же её заглушил, вернув себе маску сосредоточенности.

— Это рискованно, Лена. Банк не ждет.

— Я знаю. — Она протянула руку и коснулась края ведра со смолой. — Но если мы сделаем здесь не просто магазин, а место... Если сюда пойдут люди... Это будет актив, который приносит деньги, а не просто стены под продажу.

— Ты говоришь как архитектор, — заметил он, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки. — А не как человек, у которого горят сроки.

— Я говорю как человек, который устал бежать, — тихо сказала она.

Марк отложил инструмент. Он медленно снял перчатки, обнажая руки, испачканные в серой смеси.

— Тогда нам нужно менять концепцию. Одних книг мало. Нужен кофе. Нужны мероприятия. Вечера чтений.

— У Оли есть пекарня, — предложила Лена. — Мы можем договориться о поставке выпечки. А кофе...

— Я сам варю неплохой, — перебил он. — Но мне нужно оборудование. И время.

— У нас есть восемь недель до финальной оценки банка, — напомнила Лена. — Если мы покажем им работающий бизнес-план, они могут реструктуризировать долг отца.

Марк посмотрел на неё долго и внимательно. В этом взгляде было что-то новое. Не просто согласие подрядчика. Это был взгляд партнера.

— Восемь недель, — повторил он. — Это мало.

— Зато честно.

— Ладно, — он кивнул, поднимаясь на ноги. Колени хрустнули. — Тогда работаем. Но учти, москвичка, смола не прощает ошибок. Если наступишь туда, где не надо — приклеишься намертво.

Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Лена вложила свою ладонь в его. На этот раз между ними не было электрического разряда страха или боли. Было тепло. Уверенное, тяжелое тепло человека, который держит слово.

— Я буду осторожна, — пообещала она.

— Я знаю, — ответил Марк, не отпуская её руку секунду дольше, чем требовалось для равновесия. — Поэтому я и согласился.

В этот момент телефон Лены, лежащий на ящике с инструментами, зазвонил. Резкий, неприятный звук нарушил идиллию. На экране высветилось: «Неизвестный номер».

Лена отдернула руку, словно обжегшись. Марк заметил это движение, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Ответь, — сказал он спокойно, хотя мышцы на его челюсти напряглись. — Это может быть банк.

Лена взяла трубку. Голос на том конце оказался мягким, вкрадчивым и до боли знакомым.

— Елена? Это агентство недвижимости «Вест». Нам передали контакты нотариуса. Мы слышали, вы планируете продавать помещение на Набережной. У нас есть покупатель, готовый закрыть сделку наличными за три дня.

Лена замерла. Марк стоял напротив, и она видела, как он внимательно следит за выражением её лица.

— Три дня? — переспросила она, и голос её предательски дрогнул.

— Да. Полная сумма. Никаких кредитов для покупателя. Вы свободны от обязательств сразу.

В трубке повисла пауза. Лена посмотрела на Марка. На серый, еще влажный пол. На белые стены, которые они вместе красили. На его руки, испачканные в работе ради неё.

— Мне нужно подумать, — сказала она в трубку.

— Конечно. Но покупатель ждет до конца недели. Это уникальное предложение, Елена. Не упустите шанс начать жизнь с чистого листа.

Она нажала «отбой». Тишина в магазине стала звенящей.

— Кто это? — спросил Марк. Голос его был ровным, но в воздухе повисло напряжение, гуще, чем запах смолы.

— Покупатель, — ответила Лена, опуская телефон на ящик. — Готовы заплатить всё сразу. Прямо сейчас.

Марк отвернулся к ведру со смолой. Его спина напряглась.

— И что ты ответила?

— Что подумаю.

Он медленно повернулся. В его глазах плескалась та самая боль, которую она видела десять лет назад, когда уезжала.

— Не думай слишком долго, Лена, — тихо сказал он. — Смола застывает быстро. И некоторые вещи тоже.