Лена сглотнула. Он был прав. Это сводило их с ума. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.

Марк подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее. Запах древесной стружки и мужского парфюма ударил ей в голову. — Прекратить эту войну. Я не враг тебе, Елена. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что ты ждешь подвоха. Но здесь, в этих стенах... позволь мне просто быть на твоей стороне.

Слова прозвучали так искренне и просто, что у Лены защемило сердце. Она медленно кивнула, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. — Хорошо, Марк. Давай попробуем.

На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.

Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.

Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. — Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. — Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.

Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. — Идеально, — хрипло констатировал он. — Спасибо.

Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. — Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.

Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую выпечку она любила. — Ты заезжал в пекарню? — она попыталась сказать это обыденно, но не смогла скрыть легкий укол ревности к смешливой Оле. — Заехал, взял кофе тебе и выпечку. И уехал. У нас горят сроки, некогда болтать, — он ответил так, словно прочитал ее мысли, расставляя все точки над "i".

Это было начало их негласного договора. Мелкие уступки, говорящие громче любых извинений.

Лена начала без слов собирать и раскладывать по местам его инструменты, когда он, увлекшись работой, бросал их где попало. Марк, в свою очередь, молча забирал у нее самые тяжелые мешки с мусором, не позволяя ей надрывать спину, но делал это тактично, не акцентируя на этом внимание и не ущемляя ее гордость.

Лед таял. Медленно, капля за каплей, обнажая ту глубокую, интуитивную связь, которая всегда существовала между ними. Они учились заново заботиться друг о друге в мелочах.

После обеда идиллия была нарушена суровой реальностью. Марк вскрыл обшивку стены в зоне бывшего кабинета отца и выругался так громко, что Лена вздрогнула и выронила шпатель.

Она поспешила к нему. — Что случилось? Марк мрачно светил фонариком в образовавшуюся нишу. — Трубы отопления. Они не просто проржавели, Лена. Они сгнили в труху. Вся проводка за ними тоже окислилась. Если мы зашьем это гипроком и дадим отопление зимой, здесь будет потоп, а потом замыкание и пожар.

Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прислонилась спиной к дверному косяку, закрыв лицо руками. — Сколько? — глухо спросила она. — Полная замена стояка и разводки. Плюс материалы. Это... это выйдет за рамки нашей сметы, москвичка. Сильно выйдет.

Она медленно сползла по стене вниз, садясь на корточки. Паника, которую она сдерживала последние дни, накрыла ее с головой. — У меня нет этих денег, Марк. Ты знаешь. У меня на карте осталось ровно на финишную краску и оплату твоего последнего этапа работ. Всё. Банк не даст мне больше ни копейки. Мы не сможем это закончить.

Она обхватила колени руками, чувствуя себя абсолютно разбитой. Все усилия были напрасны.

Марк тяжело вздохнул. Он сел на пол прямо напротив нее, скрестив ноги по-турецки. Их колени почти соприкасались. — Неси свой ноутбук, — спокойно сказал он. — Зачем? Это не изменит цифры. — Неси. Будем считать.

Лена послушно принесла ноутбук, открыла свою экселевскую таблицу, пестрящую красными минусами. Марк пододвинулся ближе. Их плечи соприкоснулись. От него исходило надежное, уверенное тепло.

Он не смотрел на нее с жалостью. Он смотрел на экран, как на инженерную задачу, которую нужно решить. — Так. Финишную краску берем не итальянскую, а местную, с завода в соседнем городе. По качеству не уступает, по цене — в три раза дешевле. Это минус тридцать процентов, — он уверенно тыкал пальцем в монитор. — Ламинат. Мы не будем его покупать.

— В смысле? А что на пол? — Лена удивленно повернула к нему голову. Их лица оказались так близко, что она могла пересчитать все светлые крапинки в его серых глазах.