— Мы отшлифуем старый бетон. Я покрою его эпоксидной смолой. У меня на складе остались две бочки от прошлого заказа на яхту. Отдам по себестоимости. Это лофт, Лена. Сейчас за такой пол платят бешеные деньги, а мы сделаем его почти бесплатно.

Она смотрела на него, не веря своим ушам. Он не просто предлагал решение. Он отдавал свои собственные материалы, урезал свой возможный заработок, чтобы вытащить ее из ямы.

— Марк... почему ты это делаешь? — прошептала она. Он перевел взгляд с экрана на ее лицо. В его глазах было столько нежности и скрытой боли, что у Лены перехватило дыхание. — Потому что мы в одной лодке, Лена. И я не позволю тебе пойти ко дну. Поняла?

Перемирие было окончательно подписано. И скреплено оно было не бумагами, а глубоким, безоговорочным доверием.

Вечер пятницы выдался тихим и безветренным. Завершилась вторая неделя их работы. Самая грязная, разрушительная часть ремонта была позади.

Лена и Марк стояли посреди основного зала. Весь мусор был вывезен. Старые, прогнившие доски исчезли. Стены сияли чистым белым цветом, ожидая финишной покраски. Открытые потолочные балки, отшлифованные и покрытые темным морильным лаком, добавляли помещению объема и характера. Воздух пах свежей краской, чистым бетоном и началом чего-то совершенно нового.

Магазин был неузнаваем. Это больше не был склеп, хранящий пыль прошлого. Это был чистый холст.

Марк вытирал руки ветошью. Он окинул взглядом плоды их труда и тихо, с удовлетворенной хрипотцой произнес: — Черновые работы завершены. Фундамент готов.

Лена стояла рядом, спрятав озябшие руки в карманы джинсов. Она чувствовала невероятную, щемящую гордость. Они сделали это. Несмотря на ссоры, боль, нехватку денег и старые раны. Они очистили это место от гнили.

— Он выглядит... живым, — прошептала Лена, глядя на закатное солнце, пробивающееся сквозь свежевымытые окна. Оранжевые лучи ложились на белый пол длинными, теплыми полосами. — Папе бы понравилось.

Марк повернул к ней голову. Лучи заката скользили по его лицу, смягчая суровые черты. — Да. Ему бы понравилось. И то, что ты не сдалась, понравилось бы ему больше всего.

Его слова были лучшим комплиментом из всех, что она когда-либо слышала в своей жизни. Ни одна престижная архитектурная премия не значила для нее столько, сколько это тихое признание Марка.

Она посмотрела на него в ответ. В этот момент между ними не было никаких стен. Ни Москвы, ни Вадима, ни десяти лет молчания. Были только они двое, стоящие на чистом фундаменте их общего прошлого и настоящего.

Лена внезапно осознала пугающую, но абсолютно ясную мысль. Продажа этого здания означала ее возвращение в столицу. Но глядя сейчас в глаза Марка, в эту стальную, надежную глубину, она поняла, что уезжать ей больше не хочется.

Что же мы наделали... — с замиранием сердца подумала она.

Они стояли так близко. Марк сделал глубокий вдох, его рука дернулась, словно он хотел дотронуться до нее, обнять, притянуть к себе. Но он сдержался, лишь сжал ветошь в кулаке и отступил на полшага. Еще было слишком рано. Фундамент только заложен, и он должен окрепнуть, прежде чем они смогут построить на нем что-то новое.

— Иди домой, Лена. Отдыхай. Впереди выходные, — его голос звучал мягко, как вечерний прибой. — А ты? — А я закрою двери и тоже пойду. Увидимся в понедельник.

Лена кивнула. Она вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух, и впервые за много месяцев на ее лице играла искренняя, спокойная улыбка.

Выходные прошли в тягучем, напряженном ожидании. Лена провела их в отцовском доме, пытаясь привести в порядок мысли так же тщательно, как они с Марком приводили стены магазина. Она перечитывала старые книги, найденные на складе, гладила деревянный кораблик, оставленный Марком, и каждый раз, когда телефон вибрировал на столе, вздрагивала. Но это не был Вадим. Это был банк.

В понедельник утром небо было чистым, вымытым дождем, как и стены «Маяка». Лена приехала к магазину без десяти девять. Дверь была открыта.

Внутри пахло эпоксидной смолой и свежим деревом. Марк стоял на коленях посреди зала, раскатывая вязкую серую массу по бетонному полу. Он был в старых тренировочных штанах и футболке без рукавов, открывающей сильные, загорелые предплечья. Рядом с ним стоял тот самый радиоприемник, но сейчас он молчал.

Лена замерла на пороге, не решаясь нарушить тишину. Она наблюдала, как уверенно движется его рука, как ровно ложится слой за слоем, скрывая под собой шрамы старого бетона. Это было похоже на магию. Или на терапию.

— Если будешь стоять там еще минут пять, смола застынет раньше, чем ты дойдешь до валика, — не оборачиваясь, произнес Марк. Его голос звучал хрипло, словно он не разговаривал все выходные.

Лена усмехнулась, проходя внутрь и стараясь ступать точно по оставленным дорожкам из картона.

— Я думала, ты сказал, что привезешь смолу. А ты уже начал.

— Сон пропал, — коротко ответил он, наконец поднимая голову.

Его взгляд скользнул по ней. Сегодня она была в тех самых джинсах и свитере, но волосы собрала аккуратно, и лицо умыто. Никакой строительной пыли. Только она.