Самое приятное — я наконец-то провел пару часов с Травинкой. Ее животик уже округлился, напоминая о бремени, и тот, кого мы ждали, уже шевелился — особенно по вечерам, как прошептала мне любимая. Ее руки оставались ласковыми, губы — сладкими, и я опять вспомнил, ради чего я делаю все это. Человечество, ковчег, проект «Космо», Исток — это прекрасно, но вот эта теплая, живая, пахнущая леденцом и мятой женщина, которая ждала меня и просто хотела, чтобы я вернулся, стала не менее важной частью моей жизни.

Возвратившись в Либерти ближе к местной ночи, я долго думал о своей новой и старой тайне. Йан Воглер, капитан ковчега «Хельга», бессмертный Инкарнатор проекта «Стеллар». Тот, чья анима и есть моя душа, по крайней мере, так утверждали координаторы Альфы. И тем не менее подсознательно я не мог себя с ним ассоциировать, образ капитана оставался пустым, холодным и далеким. Настолько, что я даже немного сомневался в выводах Рашидова и Авроры. Никто не знал, каким он был, этот Йан Воглер, и есть ли сейчас во мне что-то от него? Скай вновь воспроизвела вокс-запись с обращением капитана, по моей просьбе пытаясь сличить наши портреты. Импозантный темноволосый моно в мундире Звездного Флота, причем офицер, неизвестный широкой общественности… Неужели это мое лицо? Списки личного состава Звездного Флота были нам, к сожалению, недоступны — секретная информация, — но в моей памяти, к примеру, не находилось никаких зацепок, связанных с именем Йана Воглера, значит, либо секретная персона, либо псевдоним.

И Сигурд Морозов. Моя личность, мой нейрослепок — и тоже, судя по некоторым данным, с непростой судьбой «оригинала». Анимафикация, на которую уже неоднократно намекали, должна была постепенно превратить мою изначальную внешность в Воглера, однако Скай утверждала, что наблюдаемые сдвиги попадают в естественный антропометрический диапазон моно, к которому мы оба принадлежали.

Тем не менее изменения нельзя было отрицать. Контур лица стал более угловатым, надбровные дуги чуть утолщились, цвет глаз уходил из серо-голубого к стальному, волосы тоже меняли окраску, постепенно становясь темно-русыми. С момента первого обследования (в медкоме фригольда, мы тогда еще познакомились с Травинкой) я подрос на два сантиметра — в возрасте, когда люди вообще-то не растут. Это не говоря о кардинальных изменениях тела в результате Восхождения. Так как процесс был растянут на целый цикл и шел шаг за шагом, никто особо не замечал метаморфозы, тем более Восходящие сильно меняются внешне, и все это знали.

Но то, что процесс анимафикации шел, отрицать было нельзя.

Я — капитан «Хельги». И должен вернуть управление ковчегом. Если принять это за постулат, то от меня сейчас зависит судьба всего проекта «Космо». Калибр поменялся столь резко, что переварить это и принять груз ответственности перед всем человечеством пока было сложно.

Я все еще был Сигурдом Морозовым. Восходящим и пилотом, Истинным и колонистом, с приличным набором Рун и встроенным альфа-когитором. И вдруг стал единственным ключом к ковчегу, хранящему все достижения земной цивилизации. И самое главное — тем, без кого технология Истока не будет восстановлена, что выводило на совершенно другой, вообще непредставимый масштаб. Все Единство. Тысячи тысяч Кругов, миллиарды разумных. И Вечность, черт побери, в придачу!

Я совершенно не желал ни этой власти, ни этого груза. Но, вероятно, у оригинального Воглера (или настоящего Морозова — иначе зачем понадобилась его нейрограмма) была способность разобраться со всем этим дерьмом. Принять решение, которое определит будущее этого мира на тысячелетия…

Смогу ли я стать капитаном?

Не знаю. Посмотрим.

Аврора намекала на кел-корабль, Голубую Стрелу, что хранился в моей Скрижали вместе со своим кел-пилотом. Да, на нем теоретически можно было добраться до ковчега — Стигис способен быстро преодолевать огромные расстояния. Но, детально изучив информацию о трех попытках Колонии Альфа, я понял, что на практике выполнить это задание будет совсем непросто.

Первая преграда — высотный потолок, выход за пределы которого карался Наблюдателем. Причина неизвестна. Вряд ли исключительно противодействие распространению Червей, возможно, это было наследием древних запретов для младших рас или запретом приближаться к Небесному Трону. Неизвестно — но Альфа-разум четко обозначил свою позицию, каэдометрической Руной уничтожив земной шаттл, вышедший за пределы атмосферного одеяла. Это была первая неудачная экспедиция Альфы.

Вторая экспедиция готовилась гораздо тщательнее, почти пять циклов. Надо отдать координаторам должное, они многое изучили — как маршрут «Хельги» и периодичность сбросов, так и бреши в системах Наблюдателя, которые имелись в темных зонах соседних октагонов. Второй флаинг — специальный малозаметный аппарат в гост-режиме — стартовал именно оттуда и даже добился цели — сумел приблизиться к ковчегу в момент сброса.

Но тут их ждал сюрприз. «Хельга» не отвечала на аварийные запросы и не реагировала на известные протоколы «Космо», которые передавали с флаинга. Судя по всему, ковчегом управлял даже не корабельный когитор, а циклично заскриптованная мертвая автоматика. Когда флаинг вошел в охранную зону ковчега, пытаясь пристыковаться, произошла активация защитного периметра, и аппарат Альфы оказался мгновенно уничтожен. Экипаж состоял из «аврор», и некоторые из них даже уцелели, правда, вернулись в колонию лишь спустя полтора цикла, потому что обломки флаинга вместе с брахма-симбионтами упали очень далеко…

Третья попытка проникновения была предпринята всего два цикла назад. Было решено использовать Руны — в распоряжение Альфы попал золотой летающий транспорт, — а также единственный экземпляр альфа-вингера типа «Гермес». Предполагалось, что пилот вингера, оказавшись вблизи ковчега, с помощью секретных Рун (в отчете не упоминалось, каких именно) попробует обойти защитные системы, а затем через технические коридоры проникнуть внутрь ковчега. И эта экспедиция, несмотря на потерю эскорта, частично добилась своей цели — пилот «Альфы» высадился на «Хельгу». Вот только дальнейшая его судьба была неизвестна, потому что связь с ним прервалась и больше никаких признаков жизни он не подавал. Официально считалось, что надежда еще есть, но все прекрасно понимали, что шансы минимальны.