— Ты хочешь, чтобы Пламени Подобный пришел в Домен? — уточнил я.

— Сначала Аврора, потом он, — кивнул Винсент. — Надо понять, что у них на уме…

— Думаешь, он знает?

— Если он не знает, буря, я съем свой гвоздь…

Белый Дьявол сказал бы, что Незримый смеется над нами — потому что прямо после этих слов рикса Скай сообщила о входящем сообщении на Квантовом Азур-Воксе. Совпадение? Да нет, конечно, просто все поняли, что мир пришел в движение, — и стремились разобраться, в каком именно направлении он двигается.

Аврора Мартинс.

Ее голограмма соткалась между нами — черный комбинезон координатора, бледное лицо, хвост рыжих волос.

— Сигурд.

— Аврора.

— Ты… слышал Песню?

— Все слышали, Аврора. И в нашем фригольде тоже.

— О боже… У нас тут и так беспорядки, а еще и это, — зло бросила она, поправляя выбившуюся прядь.

— Беспорядки?

— Не отвлекайся, у нас всего шестьдесят секунд. Олег согласен на тайную встречу с представителями Тысячи. Мы должны понять, что они задумали, иначе все это может закончиться большой войной.

Кассиди, стоявший в тени, молча кивнул — мы только что обсудили, что разговор нужен, оставалось согласовать условия. И сделать это быстро — минутный заряд Азур-Вокса утекал, как вода между пальцами.

— Я свяжусь с Тысячей и организую встречу, — сказал я. — На нейтральной территории, в нашем Домене. Лично гарантирую безопасность. Используй Руну-Ключ. Но одно условие — руководство нашего фригольда хочет сначала переговорить с тобой отдельно.

— Хорошо, я согласна, — коротко бросила Аврора. — Когда?

— Я согласую с Тысячей время и дам тебе сигнал.

— Принято, Сигурд. До связи.

Связаться с Белым Дьяволом могло быть целой проблемой — он отвечал, лишь когда считал нужным. Но в этот раз, на мое удивление, Говорящий Камень завибрировал, и я услышал низкий тембр осколка Забытого, некогда постоянно звучавший в моей голове:

— Здравствуй, танаан. Слышал ли ты Ночную Песню?

— Слышал. И не я один.

— Не ты один, — я ощутил в его голосе улыбку. — Сегодня спящие Единства вспомнили о песнях нашего Соловья.

— Кто она?

— Нор-Аэль. Одна из Тысячи. Ее золотой голос связывал Круги и Народы. Творил из правды — песню, а из песни — веру и память.

— Информационная война, — сказал я.

— Бедный язык предтеч, — вздохнул в ответ Пламени Подобный.

— Зачем? Вечность услышит и ответит.

— Затем, что пламя Тысячи должно разгореться вновь. А Вечность труслива и разрознена, танаан. У Хранителей больше нет единого голоса. Ты ведь сам видел это…

Он говорил с полной уверенностью, хотя мощь Небесного Трона неизмеримо превосходила все, что могла противопоставить ему Тысяча. Уничтожить всех, просто послав тысячу золотых Восходящих, — лишь малая толика их возможностей! И то, что Вечность не открывала врата, означало только одно — кое-кто давал нам всем полный карт-бланш. Действуйте, ребятки! Наведите шороху в своем Единстве! Достаньте с неба свой ковчег и создайте наконец нам Исток. А потом врата откроются, и…

И еще было понятно, что Тысяча строила фронт. Пробуждала новых Братьев. Пламени Подобный объединял Народы, Кейнор давал оружие и Руны, Соловей вышла в эфир, чтобы известить старых сторонников и найти новых.

— Но ты ведь пришел говорить не только о песнях, но и о молниях?

— Не только. Я нашел ту, что создает новых Истинных.

Молчание.

— Говори дальше, танаан.

— Она хочет говорить с Тысячей. И мой рикс тоже.

Снова молчание, еще более долгое. Затем Пламени Подобный ответил, снова безошибочно угадав мои намерения:

— Я приду в твой Домен.

Остальное было делом техники. Когда все закончилось, мы с Винсентом вышли на улицу — хотелось подышать воздухом и немного прочистить голову от всех этих небесных дел. Тем более отзвук Ночной Песни как будто поселился в ней, продолжая свой беззвучный распев.

Утро в Либерти начиналось рано. Золотые лучи Новой Зари, так похожей и одновременно непохожей на наше Древо, дробились в лужах и стеклах тысячами бликов. Воздух пах синтетической гарью, человеческим дерьмом и каким-то местным благовонием, которое раскуривали на углу у большого граффити Девы Марии на стене грузового контейнера.

И почти сразу мы услышали. Девчонка-латино в потрепанном комбинезоне, тащившая пластиковую канистру с водой, мурлыкала себе под нос ночную мелодию. Не слова, конечно, — узнаваемый распев, три коротких ноты, одна длинная.