А он ведь так сможет снова завоевать их доверие, — мелькнуло в голове. — Но если он захочет вернуть себе власть в стае — этого мало. Он для них уже чужой и тут одного «доверия» не хватит. Тут сработает только сила. По-другому вожаками не становятся.

Я посмотрел на Седого. На его седую морду, на уже сросшиеся крылья. В целом, он был в хорошем состоянии как на…старого мурлыка. Нет, в таком состоянии, даже если он этого захочет, Рыжего ему не победить. Он должен стать сильнее. Но как?

Похоже, нужно спросить у Трана как сделать обычное животное сильнее. Он точно должен знать. Используют же Приручители особые зелья или, может, кристаллы для улучшения своих питомцев.

Когда все попрятались, я сделал еще одну «порцию» лакомств и дал Седому. Тот и сам знал, что делать: разложил четыре покрытых соком веточки у нор тех старых мурлык, которые вышли — у потенциально лояльных.

Я мысленно улыбнулся всей этой ситуации. Мне смешно, а для него это вся его жизнь. Он может сотни схваток в молодости прошел, чтобы занять это место, и сохранял его до старости, а потом…потом Рыжий воспользовался возможностью и занял его место.

— Уходим, — сказал я. — Пожалуй, тут больше делать нечего.

Я забрал то, что мне принесли, и приказал душильнику.

ОТПОЛЗИ ПОДАЛЬШЕ.

Зеленая туша медленно поползла назад, в сторону деревьев.

Седой важно пискнул напоследок и вскарабкался мне на плечо.

— Ну, — заметил Грэм, когда мы отошли от Лога шагов на тридцать. — У твоего ворюги, кажется, снова зубки прорезались.

— Так он же и был вожаком, — отозвался я.

— Ты не боишься, что он вернется в стаю?

— В таком состоянии он Рыжему не соперник, — ответил я.

Грэм оглядел Седого, и покачал головой.

А я задумался, вернее, представил: что если…у меня будет ручной вожак, у которого будет в подчинении стая мурлык, которые будет шерстить лес в поисках именно того, что мне нужно?

Мысль была…заманчивой, но сложно реализуемой. И она зависела от одного — есть ли способ усилить обычных животных, или нет? Если да, то, пожалуй, Седого будет ждать вторая молодость.

Ладно, как принесет Тран деньги за маслянку — спрошу.

Я заставил Душильника-Старшего отползти еще дальше, чтобы он не мозолил глаза мурлыкам каждый день, а потом стал передавать ему образы, команды.

Показал границу, за которую нельзя выходить. Образ людей, и что на них нельзя нападать первым. Образ леса вокруг, где можно охотиться, ловить, есть растения и мелочь, но людей не трогать. Слова он не понимал, но образы и границы зон через связь усваивал хорошо. Лучше, чем я ожидал. Особенно хорошо понимал образы пятый, самый слабый. Если я когда-нибудь буду перестраивать Душильника-Старшего, — а я буду, — основой станет «пятый». Он подомнет остальных под себя, вот только его тоже нужно для этого «вырастить» и закалить его волю. Интересно, если проводить тренировочные «сражения» с симбионтами, их воля будет становиться сильнее?

Как-нибудь надо попробовать. В целом, мысль слить пять ядер, пять воль в одно мне нравилась. Существо подобного уровня после такого слияния прыгнет в силе сразу на несколько ступеней.

Но это всё потом, не сегодня. Сегодня нас ждет Проплешина и кровь саламандр. Без нее мне не сварить улучшенных эликсиров.

Благо, мое самочувствие с каждой минутой становилось все лучше и лучше.

Мы двинулись в обход Хрустального Лога. Я шел, контролируя глаза — вернее, пытаясь контролировать. Пять новых связей создавали постоянный фоновый шум, и от такого глаза снова норовили загореться. Держать и новые связи, и Виа было непросто. Я гасил их голоса по очереди и поэтому глаза постоянно мигали, то сильнее, то слабее.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (31%).

+1% (32%).]

Ну, польза от этой вынужденной тренировки контроля глаз, конечно, была.

Грэм, поглядывал на меня, особенно на глаза, но ничего не говорил. Только хмыкал.

Мы продолжили путь.

И тут я почувствовал как Скиталец, — который всё это время гулял на свободном поводке, выискивая ценности, –вернее источники живы, — дернулся. Он остановился, развернулся и потянул в сторону. Не к Проплешине, а чуть в сторону.

— Стой, — сказал я Грэму.

Старик мгновенно остановился. И положил руку на топор.

— Что?

— Скиталец, он что-то нашёл.

— А, твой клубень? — Грэм поморщился. — Ещё одно семя? Или кристалл?

— Не знаю, — покачал я головой, — Но нужно посмотреть. На ерунду бы он не среагировал.

— Пошли. — кивнул Грэм. — Поглядим, что там твой клубень нарыл.

Мы свернули. Скиталец вел нас уверенно, я ощущал его направление как стрелку компаса.

В конце-концов мы вышли на небольшую плешину, метров пять в диаметре. Голая, мертвая земля: ни травинки, ни мха — только серая, спекшаяся корка.