ЦОК-ЦОК-ЦОК-ЦОК! ЦОК-ЦОК-ЦОК-ЦОК!

О, господи, ты смотришь прямо сквозь меня… Всё написано на моём лице… всё, что я есть, всё, что я сделал…

Было немыслимо, что глаза за этими очками прямо сейчас не читали его мысли. Ему хотелось опустить взгляд — но он не мог. Они были сцеплены, и он был бессилен. Мысли понеслись неудержимо.

Доброе утро… Скажи доброе утро… Раз-два — застегни обувку… Я это сделал, слышишь?… Я убил его…

ЦОК-ЦОК-ЦОК-ЦОК! ЦОК-ЦОК-ЦОК-ЦОК!

Доброе утро… Доброе утро… Это я…

ЦОК-ЦОК-ЦОК—

— Доброе утро! — окликнул офицер. Губы Виктора беззвучно повторяли слова, пока всадник улыбнулся и процокал прочь.

В 7:45, на полпути к Островам, Виктор выбросил чемодан за борт. Падение было чистым. Чемодан затонул в секунду. И никто ничего не заметил.

Теперь оставалось одно: отныне ему придётся быть осторожным. Осторожнее, чем когда-либо прежде. Ему понадобится вся сила, какую он сможет собрать, и вся удача, какую удастся поймать.

КНИГА СЕДЬМАЯ

1

Dans le temps.

— Dans le temps , — повторил он.

Dans le temps comme dans le temps.

Кассета раскручивалась: «Жуаль за шесть лёгких уроков». Виктор сидел у окна и наблюдал, как листья кружатся и вьются снаружи. Учебник лежал закрытым на коленях. Пока попугайничал — сжимал эспандер, зажатый между бёдер.

Chus le meme d'hier.

Я есть… Я и вправду есть… тот же…

Он сидел на краю шезлонга, внимание уплывало к постерам на стене: Комплекс Десжарден… Пляс Виль-Мари… Старый рынок Бонсекур… Пляс Жак-Картье… Воспоминания, дорогие воспоминания…

Если бы только ему удалось—

Только удалось—

Держись!

Сентябрь уже прошёл, и первые недели октября. Убийство откатилось с первой полосы «Сан» до случайной заметки на шестой странице. И с каждым днём шансы улучшались.

Это просто—

Никто точно не знал, как Они работают… С самого начала он представлял себе, как они забрасывают огромные сети, возвращавшиеся полными фактов и улик, терпеливо рассортированных клерками-рыбаками по аккуратным стопкам, потом переправленным в центральный компьютер, который прочёсывал всё это в поисках главного улова: Виктор Франкль — с крючком, пробитым сквозь губы…

Если ты проскользнул сквозь сеть их логики — тебя насадят на какую-нибудь нелепую случайность. Однажды тебя остановят за переход на красный свет, и через некий таинственно сложный процесс будет сделана первая маленькая связь…

О, было сотни — тысячи! — способов, которыми его могли поймать… поймать в ловушку… заставить хитростью признаться…

Если он не будет осторожен на работе…

Если не будет осторожен на улице…

Если не будет очень осторожен… чтобы не казаться осторожным…

Кто угодно мог задуматься… кто угодно… где угодно…

Нужен был полный контроль — не только над тем, что он делал, но и над тем, что думал… Тёмные мысли, казалось, приходили ниоткуда: странные, опасные, вышедшие из—

Под контроль…

Это нервы и ничего больше… непрерывное напряжение от того, что ты выглядишь расслабленным…

Виктор сидел на краю шезлонга, смотрел в окно и сжимал эспандер — снова и снова.

— Fou comme la marde , — повторил он. (Сумасшедший как дерьмо.)

В квартале к северу на Джарвис «Ред Лайон» уже шумел. Сквозь машины и деревья и вьющиеся листья Виктор различал «сад». Студенты были внутри этим вечером — и Мисс Добродетель была там вместе с ними.

— Иди ты.

Виктор сжал со всей силы.

Ещё десять недель… всего десять… Держись… Торопись, 1981-й…

Субботнее утро.

— Monsieur Victor, comment ca va? — Том, молодой французский официант, поставил первый дневной капучино. — Что-нибудь ещё?

— Пока нет. — Виктор проводил взглядом уходящего парня. Он был не последним из достоинств «Ле Селект Бистро». Кофе был восхитительным. Атмосфера — истинно монреальской: барные скатерти в клетку, папоротники, свечи и тихий джаз из потолочных динамиков. А Том всегда был готов слушать слабый жуаль Виктора. Квебекцы были такими — особенно мужчины…