— Хочу сказать тебе, Виктор: я видел много курильщиков — много курильщиков — и ты переплюнул их всех. Ты куришь эту чёртову штуку со стилем! — Джордж закашлялся и прочистил горло — скрип переключаемых передач. — Знаешь, я раньше беспокоился о тебе.

— Джордж—

— Нет, дай закончу. Жизнь без выпивки и табака—

— Джордж, слушай, мне нужен твой совет.

— Конечно, дорогой мой. Что случилось?

— Те фотографии из первой поездки… которые ты находил странными…

— Да?

— Посмотри на вот эти.

Джордж-Профессор являл собой незабываемое зрелище — рукава закатаны, ноги подогнуты, как у очкастого Будды-курильщика. Он раскладывал снимки стопками — как открытую версию пасьянса. Выражение было твёрдым, почти суровым, чёрные глаза ясными и острыми за нелепыми линзами, правый уголок рта взведён, как курок.

Закончив раскладку, он дал первый залп. Стопки, объяснил он, были отдельными категориями. Первая — самая простая: снимки Старого Монреаля. Они, по крайней мере, были едины по времени, сколь бы странными ни казались. Вместе они образовывали базу для изучения остальных.

— Это же загадка, не правда ли?

— Загадка… Да, наверное…

Вторая стопка состояла из повторов, снятых во второй поездке. Джордж тихо выругался и добил «Экс».

— Вот здесь ты меня прижал. Вот здесь, вот где проблема. Почему повторы?

— Не знаю, — пробормотал Виктор.

— Не знаешь. Хитрая бестия. Я разберусь, вот увидишь.

Дальше — оставшиеся снимки второй поездки из нового Старого Монреаля.

Он изучал стопки долгое время. Когда красный огонёк «Кэмела» добрался до перепонки пальцев, он рассеянно придавил окурок и сказал просто: — Даты.

Можно было с таким же успехом заговорить по-санскритски. Виктор сжал костяшки, зная лишь, что ему не нравится этот звук.

Но Джордж смотрел на «доску» с видом человека, которому игра повернулась. — Уверен, что это даты.

Виктор всё время забывал, что в голове Джорджа он сам же и придумал эту игру. Он еще достаточно вовремя опомнился, чтобы с невозмутимостью сфинкса пожать плечами и подняться за ещё двумя порциями пива.

Джордж хмыкнул в восхищении. — Боже, ты абсолютный негодяй! Но я в этом разберусь, хоть лопну. — Виктор, по дороге обратно, загляни на книжную полку, хорошо? Третья сверху, правая сторона. Там у меня книги по Старому Монреалю. Выбери что-нибудь себе. Это может занять время.

Час спустя Джордж плюхнулся, вытащил ноги и потянулся. Поднял очки янтарным пальцем и помахал перед собой блокнотом.

— Voila. — Три аккуратно расчерченных столбца были заполнены головокружительными иероглифами. — Как я и говорил — даты.

Виктор подался вперёд. Это загадка… не больше чем игра…

— Ты слишком много, — сказал Джордж. — Ты заставил меня наполовину поверить, что у тебя нет ни малейшего понятия. Ладно, двое могут сыграть в эту игру.

Три столбца, объяснил он, — по одному на каждую стопку. В каждый он занёс объекты фотографий с датами строительства. Результаты были захватывающими — но несколько проблемных снимков держали его за горло.

— Что значит — проблемных?

— Ну, как ты знаешь, в третьем столбце есть снимок, который, кажется, принадлежит первому. И повторные снимки бессмысленны — насколько я могу судить.

Виктор опомнился достаточно, чтобы пожать плечами. — Если ты так говоришь, Джордж.

— Чёрт возьми, именно так. Иди сюда.

Справа от стола, сквозь дым, он следовал за карандашом Джорджа.

СТОЛБЕЦ 1 — ПОЕЗДКА 1 и СТОЛБЕЦ 2 — ПОВТОРЫ

Рю Сен-Сюльпис (1672)

Рю Сен-Поль (1674)

Рю Сен-Жак (1678)

Рю де л'Опиталь (1680)

Пляс Руаяль (1645)

Рю Сен-Франсуа-Ксавье (1678)

Сюльпицианская семинария (1685)

Часовня Нотр-Дам-де-Бонсекур (1657)

Карандаш продолжал постукивать до конца списка. — Пока всё ясно, — сказал он. — У всех этих снимков есть нечто общее. Как я и подозревал — все они семнадцатого века. Запишем даты вот здесь: с 1645 по 1685.

Джордж сдвинул стопки влево, словно изолируя элементы, которые держал под контролем. — Теперь усложним задачу.

СТОЛБЕЦ 3 — ПОЕЗДКА 2, ЧАСТЬ 2

Шато Рамезe (1765)

Больница Серых монахинь (1694)

Дом Дю Кальве (1725)

Дом Бодуэн (1750)

«Ше Жак» (1780)

Он отстукивал ещё с полдюжины. Долгий глоток пива и затяжка по щиколотку. — Как я сказал, одна дата торчит и режет глаз: 1694-й. Иначе бы игра кончилась: одна группа — семнадцатый век, другая — восемнадцатый… Конец, не считая повторов… Всё равно запишем даты: с 1694 по 1780.