— Итак. Теперь — к делу. — Джордж поставил пиво на пол, а пепельницу — на Уитмена. Сидел совершенно неподвижно, тон был точно отмерен.

— Пункт первый. Снимки в первой стопке — семнадцатый век. Исключительно. Снимки второй стопки — повторы первой. В третьей — мы переходим в восемнадцатый. За исключением вот этого гада. — Джордж держал снимок перед собой, как ядовитую жабу. — Больница Серых монахинь. 1694 год. Ты пропустил полдюжины великолепных кадров и обошёл квартал ради вот этого: снимок руин первоначального крыла.

— Итак, дата, дата, дата — но, по всей видимости, не века.

— Пункт второй. Это не может быть диапазоном: первая стопка охватывает сорок лет, третья — почти сто.

— Пункт третий. — Джордж остановился, чтобы раскурить первый «Кэмел» с начала своего доклада. — Остаётся одна альтернатива: граничные даты. И это похоже на конец игры.

— Но почему? Что не так? Ты не можешь сдаваться!

— Да всё в полном порядке, — сказал Джордж, — за исключением того, что пяти лет это не исправить. Первая группа: с 1645 по 1685. Вторая: с 1694 по 1780. Я знаю, когда меня бьют.

У Виктора отвисла челюсть. Он навис над столом, хрустя костяшками. — Но, Джордж—

— Не надо мне «но, Джордж». Я чувствую себя так, будто меня выпороли.— Эй…

— Что?

— Подожди-ка… — Взгляд Джорджа ушёл к стопке повторов. Он извлёк фотографию Сюльпицианской семинарии и положил рядом с «парой». — Это не одно и то же, — сказал он.

— Нет?

— Виктор, не играй в игры. Ты прекрасно знаешь, что нет. Смотри. На первом снимке ты сузил фокус до каменной стены и ворот. Есть фрагмент здания — выглядит случайно. Здесь у тебя — стена, ворота, здание и часы! — Джордж смотрел так пристально, что Виктор решил: его сейчас хватит удар.

— Когда построена стена?

Джордж смотрел на него пустым взглядом. — Что ты имеешь в…Оооооооооооооооооо! Ты дьявол! — Он перелистывал с одного текста на другой, читая вполголоса. — 1685… 1685… Всё повторяют одно… Стой! — Он сломал переплёт четвёртой книги и положил её плашмя на стол. — Вот! Ха-хааааааааааааааааа! «Старейшая каменная стена Монреаля, построенная в 1658 году, окружала первоначальную резиденцию священников-сюльпицианцев. Здание было снесено в 1680 году, и началось строительство нынешней семинарии». Началось строительство… Это значит, что в том году стояло очень немного — вероятно, лишь то, что ты снял… Часы добавили только в 1701 году… Ого… — Джордж посмотрел на Виктора взглядом, которого до тех пор берёг для «Листьев травы».

— Ты понял? Ну?

— Восхищение моё растёт… Будь хорошим мальчиком и принеси ещё два пива, пока я систематизирую свои мысли.

Виктор покачнулся обратно — пьяный и разбитый от слишком большого количества затяжек. И всё же закурил снова. Завтра ещё есть время остановиться. Сейчас ему нужны были внутренние пальцы… Господи, как они ему были нужны…

— Посмотри на тебя! Расслабься. Я тот, кто прошёл через мясорубку. Итак. Логики не знаю, но знаю вот что. — Глюг-глюг. Пуффффф. — Стопка первая: это здания и улицы, существовавшие до 1680 года — или в 1680-м. Не в 1681-м, не в 1694-м. Стопка третья: это здания и улицы, существовавшие до 1780 года — или в 1780-м.

Виктор прошептал что-то, чего ни один из них не понял.

— Не благодари меня пока, дорогой. Есть ещё один рыхлый конец: дубликаты. Они должны быть здесь по какой-то причине.

— Существовавшие… — Глюг-глюг.

Пуффффф. — Что?

Вздох. — Существовавшие…

Джордж треснул кулаком по столу. Глаза блеснули, лицо помолодело. — Конечно, конечно! Существовавшие! Они были построены до 1680 года, но они всё ещё существовали . В 1780-м я бы видел и повторные снимки, и снимки в третьей стопке. — О, Виктор. — Глаза Джорджа прямо-таки светились. — Не могу тебе передать… Вот это была загадка!

Единственная проблема , начал было говорить Виктор. Я вообще не старался , — когда у него заныла голова.

Джордж одарил его хитрейшей из ухмылок. — Ну, думаю, мы знаем, что будет дальше.

— В каком смысле? — спросил Виктор.

— Ну, 1880-й, дорогой мой.

Виктор почувствовал первые 6,5 баллов под ногами. И мысль о долгом обсуждении незапланированной загадки заставила его заскрежетать зубами. Он сказал: — Джордж, мне нужно идти.

2

Понедельники всегда были суровы. Вечеринки и веселье снова уступили место машинкам и табелям, перерывам на кофе и сверхурочным.

Но сегодня было необычно торжественно. Без трёх девять клерки горбились над коносаментами. Вивви, перепечатывая письмо, едва заметила его проход.

Он проплыл сквозь тишину и встал у своего стола. Даже в понедельник шутки никому не давали покоя. Он проверил кресло, потом осмотрел телефон. Как раз кладя трубку на рычаг — телефон зазвонил.